Голый

От трассы по грунтовой дороге он пошел пешком. Можно было бы остановить попутку, но... Денег нет. Да и зачем она – попутка? До родного села уже рукой подать – километров шесть, где каждый изгиб знаком. В детстве летали здесь на велосипедах. Ведрами возили яблоки к трассе. Продавали. Сначала нужны были деньги на сигареты и конфеты. Потом – на сигареты и вино... На сигареты и водку... Время пролетело, как один день.

После школы – армия. После армии погулять толком не успел – тюрьма, суд и на зону. Четыре года! По глупости... По пьяни... За драку, после которой кто-то там остался инвалидом. Пока сидел, мать похоронила отца. Выпивший слетел на мотоцикле в овраг. Месяц по больницам. Пару месяцев дома и все. Сестра вышла замуж и укатила на заработки в Чехию. Выходит, что мать теперь одна. Ждет.

Вот узкая лесополоса. Когда-то здесь колхоз выращивал грецкие орехи. Сад умер вместе с колхозом. Теперь орехи так - кое-где. Среди кленов, акации и бузины. Но желающие поживиться, видно, еще есть. Какой-то дед вон что-то собирает в траве...

- Ты что голый ходишь?

Павел остановился. Огляделся. Вокруг никого! Только дед, медленно двинувшийся в его сторону.

- Это ты мне, дед?

- Тебе, тебе... Чего, говорю, голый под небом ходишь?

- Я?

- Ты.

- Ты из ума выжил, старик?

- Я не выжил. А ты, похоже, ума еще не нажил. Ничему доброму зона не научила?

- Откуда знаешь?

- Так на тебе все написано. Орехи будешь? – дед, подойдя, протянул пакет с орехами – на, мол, бери сколько хочешь.

- Не голодный я...

- Тогда весь пакет бери. Мать угостишь.

- И про мать на мне написано?

- Про нее нет... Только кому, кроме матери, ты нужен?

Старик медленно опустился на траву.

- Посиди со мной минуту. Я тебе что-то скажу...

- Насиделся уже. Домой хочу.

- Понимаю... И все-таки присядь. Скажу тебе то, что мне когда-то добрый человек сказал. Если бы не он, ушла бы моя жизнь в тартарары.

Павел нехотя присел.

- Ты местный, сельский? – спросил дед.

- Ну...

- Значит, знаешь, как зерно сеют?

- Видел.

- Что видел? Трактор с сеялкой? Я не о том. Руками твой отец с матерью сеяли?

- Отец овес сеял... Кролям на сено.

- Вот! Человек сеет, и каждое зерно на земле видно. Не покрой его – оно всем бедам открыто. То солнце высушит. То птица склюет. Голое оно! На виду. Потому человек берет грабли и... Мало-помалу... Метр за метром... Хозяин все зерно землей укрывает. Чтобы сохранить... Чтобы зацепилось оно. Корешки пустило. Проросло. Стояло крепко. Колос выбросило...

- О чем ты, дед?

- Так о тебе же! Ты же голый! Не укрытый. Всем бедам нараспашку.

- Мне теперь что – бояться надо?

- Взрослеть надо. Вымахал такой, что головою дверной косяк вывалишь, а слушать не хочешь. Хватит брошенным зерном на земле валяться и гордые пузыри из носа в небо пускать. Укрыться пора. От беды защиту иметь. Корни пускать. Крепко на земле стать. Чтобы мать больше не волновалась и не плакала. Чтобы хорошая девушка в тебя поверила. Чтобы дети ваши росли... И не брошенным на землю семенем росли, а укрытым, здоровым, мудрым...

- Загадки загадываешь?

- А ты разгадай. Разве мать тебе в зону «Святые помощи» в письме не присылала? Читал там – «Живущий под кровом Всевышнего под сенью Всемогущего покоится»? Что слова эти значат? Под Божий кров войдешь, Его рукой от зла скрыт будешь! Укрыт! Как зерно в земле спрятанное. А иначе... Все бесы на тебя, как вороны на брошенное. И друзья с водкой... И мысли про украсть... И пошлость про соседку молодую, пусть и замужнюю... Куда, когда вернешься домой, от этого денешься? Где ты, голый, от беды спрячешься?

- А не рано мне, дед, про Бога думать?

- Тебе? Скорее, поздно уже. Сам знаешь, зло на тебя, как мухи на дохлую собаку. Так что... Пока идешь, думай...

Орехи Павел не взял. Поднялся, отошел, обернулся.

- Бывай, дед, - махнул старику рукой.

- Храни тебя Господь!

Думаю, вам будет интересно прочесть мою колонку Хватит врать! Или когда закончится война в Донбассе? и Диалоги: Самая большая ложь дьявола

Сергей Мирный