Добавить новость
Частые вопросы
Реклама у нас

Белорусский пресвитер рассказал о положении христиан Сирии

Женский монастырь в Сирии. Фото с сайта krynitsa.info

Христиане Ирака и Сирии, в связи с быстрым распространением исламизма, оказались в тяжелой ситуации. Перед ними зачастую стоит выбор между смертью и эмиграцией. Сегодня вашему вниманию мы предлагаем беседу с белорусским пресвитером Евангелическо-реформатской церкви, музыкантом, лауреатом многих международных конкурсов Алексеем Фроловым.

- Алексей, как и почему вы оказались в Сирии? Насколько безопасно было там находиться?

- Я поехал в Сирию оказывать шефскую помощь Сирийской академии музыки, нес обязанности преподавателя и солиста-фаготиста в Национальном симфоническом оркестре Сирии. Мы еще войны не видели, но слышали уже о беспокойстве. Тогда только начиналось движение за перемены, за демократизацию, за свободу — за много что: наверное, каждый имел в виду для себя что-то свое…

«Арабская весна» докатилась до Сирии весной 2011 года, когда в Дераа начались первые митинги. Вскоре они перекинулись на Хомс, Хаму, которые быстро стали модераторами этого движения и почвой для роста с одной стороны протестных настроений, и, в то же время, оплотом для будущих боевиков и террористических действий против сирийских силовиков, власти и против Сирийского государства в целом. Все начиналось с очень демократических процессов, но вылилось в хищную войну, войну без правил. Идеология многих группировок в принципе антисирийская, против Сирии как государства, пусть и с автократическом режимом во главе, но очень толерантной к сосуществованию различных конфессий, культур, этносов. Многие группировки категорически против существования чего-либо помимо исламского халифата, который бы охватил как можно больше территорий на Ближнем Востоке, в Северной Африке и далее. И их наполеоновские планы сказываются ужасным эхом на судьбе сирийского народа.

- Какие места вы смогли посетить?

- Я был во многих городах, так как люблю смотреть новые места и путешествовать. Мои знакомые советовали мне, куда можно поехать, а куда ехать уже не стоит, где уже есть опасность. Прежде всего, я был в христианских древнейших центрах, таких как Маалюля с еще пещерными жилищами ранних христиан, с переделанными из языческих храмов церквями. В одном из храмов в алтарной части до сих пор стоит бывший языческий жертвенник с желобами для стока жертвенной крови. Храмы были в очень хорошем состоянии, пока Маалюлю не захватили боевики. Я с ужасом за всем этим наблюдал уже по телевизору.

Кроме того, я был на «Горе Херувимов» — Эль-Херубим, с которой видны и ливанские горы, и знаменитая долина Бекаа. Это земли истоков христианства и вообще человечества.

Был я и на юге, где существует целое созвездие древних городов римской и эллинистической эпох: Сувейда, Шахба. В этом районе проживает много друзов — местной религиозной общины. Регион война серьезно не затронула, так как друзов там большинство, и исламские радикалы не находила поддержки у местного населения, которое относится толерантно ко всем религиям, пытаясь их интегрировать.

Но мне не удалось побывать в легендарной Пальмире, в Алеппо, где уже шли боевые действия. Не удалось побывать и в Босре, хотя один знакомый ученый и был готов меня туда отвезти, но другие отговорили. Там находится грандиозных размеров римский амфитеатр и много других величественных антик.

Сирия — это страна-сказка, страна-легенда. Это страна ветхозаветная и в каком-то смысле новозаветная. Вспомним, что апостол Павел как апостол появился именно в Дамаске.

- А какие были ощущения христианской общины в связи с началом волнений?

- Христианская община практически единогласно беспокоилась, мягко говоря. Многие боялись и были резко против тех процессов перемен, которые начинались в Сирии. Наверное, люди понимали, что режим Асада это не демократия в Европе, но это лучшее, что может быть в условиях восточного общества, в каком-то смысле средневекового, но НЕ в плохом смысле слова.

Там и христианство очень нелиберальное и принципиальное во всех своих ответвлениях. Там же есть и православная церковь, и греческая униатская, и сирийская, и католики — кого там только нет. И каждая церковь старается держаться своего — рожденной там традиции, которая жила на протяжении двух тысячелетий. А если брать иудаизм, из которого появились первые местные христиане, то и больше двух тысячелетии. В Дамаске был целый еврейский квартал, с которого и началось христианство в тех местах. Евреи, принявшие Христа, начали проповедовать. Это они поддержали Саула, который стал именно там апостолом Павлом.

Еще и сейчас общественный вклад традиционный, без излишней либеральности. Присутствуют и до сих пор мирно сосуществовали самые разные религиозные общины, конфессии, и вероисповедания. Кроме христиан там есть и довольно либеральные по взглядам и толерантные к другим алавиты, есть и более жесткие движения, которые конкурируют между собой — шииты и сунниты. Алавиты — это ответвление шиитов, и именно из него происходит род Асадов, в результате чего большинство власти принадлежит алавитам. Но большинство населения — сунниты. И если демократия говорит, что большинство должно управлять меньшинством (хотя, как это часто бывает, меньшинство может иметь правоту в отличие от большинства), то это воспринимается, что сунниты должны взять власть. И это разделение, часто провоцируемое снаружи, заостряет межрелигиозные отношения, режущие по живому бедное тело страны. Уже очевидно, что разжигателями войны являются некоторые соседи Сирии.

Много лиц, течений (религиозных, экономических, политических), государств заинтересованы в разрушении этого общества и этой страны. Мне очень жаль, что на определенном этапе это движение поддержали администрации тех западных стран, которые я всегда считал ориентиром для демократического общества.

Стандарты европейской демократии, как выяснилось и как я это видел изнутри, неприемлемы в том шаблонном виде, который хотелось навязать Сирии. Я вовсе не оправдываю режим, который в целом сделал много ошибок. Наверное, у некоторых лиц, силовиков были и преступления. Можно поверить, что власти стреляли по демонстрантам, пытаясь задушить на корню это движение. С другой стороны официально говорилось, что это среди демонстрантов скрывались боевики, которые из-под халатов доставали оружие и стреляли по полиции, которая была вынуждена отвечать. Можно допустить, что было и так, и так, ведь в итоге вылезли уши и рога и у оппозиционной части. И уши недемократические, а по существу бандитские, которые начали терроризировать весь народ.

Во время своих наблюдений я много думал-передумывал, корректировал свое отношение. Я никогда не поддерживал ни позицию, что Америка всегда права, ни что «амерыкосы» пытаются всем все навязать. Но я считаю, что на том этапе и конкретно в Сирии интересы сирийского народа выражала именно позиция российского МИДа, именно Лаврова, которого грустно сейчас вспоминать после того, что он говорит об Украине и на Украину. Я понимаю, что это совпадение интересов имперской России, сирийского народа и власти президента Асада, но странным образом так сложилось, что Россия была права, а не были правы Америка и многие западные страны.

- Как вы видите перспективы Сирии и местной христианской общины?

- Один из моих коллег, который родом из несуннитского региона, говорил: если власть захватят боевики и режим Асада падет, всем будет просто конец. Это он говорил два с половиной года назад. И я тогда пришел к той же мысли. И это мы сейчас видим в Ираке, когда людей уничтожают не только за то, что они христиане, но и немного нетакие мусульмане. Когда сотня сирийских солдат голышом публично выводится строем, расстреливается и закапывается в яму. И это популяризируется как мужество боевиков. Поэтому, если власть поменяется, то будет очень плохо.

Но Запад уже созрел к пониманию этого и уже спецслужбам Асада сбрасывает некоторые разведданные. Это не значит, что появилась какая-то любовь, но прагматичное партнерство. И если власть удержится и сумеет победить боевиков, то есть надежда, что Сирия останется как цельная, светская и очень толерантная страна, хороший дом для всех вероисповеданий.

Сирия была не менее толерантной чем Беларусь. Люди там намного более гостеприимны, вежливы и более христианские чем наши. У нас изредка только молодежь улыбается, но в принципе народ подавлен, прибит жизнью. Но не жизнь их прибила, так как сами люди настраивают себя на негатив, на злобу, на нелюбовь к другому. Грех сидит в людях массово. Люди не любят ни Бога, ни ближнего. В Сирии же совсем иначе. И я не хочу списывать это только на солнце, которого там действительно очень много.

Крыніца.info

Если Вы зарегистрированы

Главные новости

Служитель: Мы должны помочь людям безопасно пережить трудности

Преподобный Шенк, доктор служения, президент Института Дитриха Бонхеффера в Вашингтоне, старший научный сотрудник Центра...

Последние новости

Цитаты
Как христианин и служитель, я считаю, что мы должны сделать все возможное, чтобы помочь людям безопасно пережить свои самые плохие события
Преподобный Шенк, доктор служения, президент Института Дитриха Бонхеффера в Вашингтоне в новости ‟Служитель: Мы должны помочь людям безопасно пережить трудности”
13 июл
Съезд молодежи УЦХВЕ Европы (Варшава, Мазовецкое в-во, Польша)
Мнение
Количественно уровень враждебности к христианам не увеличился, но враждебность обрела большую силу
Джордж Янси, профессор социологии Университета Северного Техаса в новости ‟Уровень враждебности к христианам не увеличился - исследование”