Израиль, взгляд со стороны

Как-то мне прислали вопрос: "Вы бывали в Израиле. Как вы себе представляли, и что оказалось на самом деле? Как вы относитесь к Израилю?"

Хороший вопрос. Почти еврейский вопрос. Я задумался. Каков он, Израиль? Рассуждая над вашим вопросом, я обнаружил для себя, что Израиль, как государство, и евреи, как народ Израиля, играют в нашей жизни, да и во всей человеческой истории огромную роль.

Вспомнился Гоголь, его "Тарас Бульба". Два братских народа, две христианских цивилизации, православная и католическая, ведут братоубийственную войну не на жизнь, а на смерть. И между ними всеми ненавидимый и всем нужный еврей Янкель. Мне показалось, что Николай Васильевич Гоголь в своей повести на примере Янкеля отобразил отношение к Израилю.

А что думаю я? Большая часть жизни моей прошла в самой великой стране, где "много полей, лесов и рек". Это ведь "счастье", родиться и жить в единственной в мире стране, "где человек проходит как хозяин, …где так вольно дышит человек". Мне и доныне слышится ирония в этом "возвышенном пафосном гимне об СССР. Человек проходит как хозяин. Он не хозяин. Он просто прохожий. Прошлое его неправильное. Его нужно сломать, уничтожить. Настоящего у него нет, ибо отвергая прошлое, он обрекает себя на судьбу случайности. У него нет никакой ответственности, ибо он ничего не имеет. Ему никто ничего не поручил. Ему не перед кем держать ответ за прожитое. Отвергая прошлое, он лишил себя будущего. Деформация личности начиналась с момента рождения. Идеология коммунистическая была религией. Идеология пронизывала все сферы жизни человека. От яслей, детского садика, до процесса погребения – всё было под контролем партии.

Представления о мире и об Израиле в частности, формировались школой, идеология в которой была важнее образования. Коммунистическая пропаганда рисовала Израиль, как страну-агрессора, нападавшую на мирных соседей - Египет, Сирию, Иорданию, Ливан. Но уже тогда я как-то не доверял такой простой прямолинейной агитации. Географию в школе любил. Представлял себе Израиль, окружённый странами, население которых в десятки раз превосходит население Израиля. И так инстинктивно был на стороне маленького Израиля.

Однажды я стал верующим. Христианином. Я стал читать Библию. Вот тогда возник Израиль. И не только. Мир возник. Целостная картина, от "В начале, сотворил Бог небо и землю", до кончины дней. И в центре истории мира - Израиль. Иерусалим, воспетый в псалмах, город мира. И, конечно, "Христос по плоти, сущий над всем Бог, благословенный вовеки". И, скитания по миру, как исполнение Божьего предупреждения. И восстановление Израиля, как Божье чудо, хоть и совершённое руками человеческими, однако объяснить феномен Израиля без участия Божьего невозможно.

И я полюбил Израиль. Я полюбил Израиль как народ Божий. Я полюбил Израиль, как народ, перенёсший многовековое страдание, ведь две тысячи лет без малого народ скитался по миру, без дома, без храма, и, тем не менее, народ выстоял, сохранил свою веру, сохранил свою исключительную национальную идентичность, любовь к земле, любовь к Торе, любовь к жизни.

   "Яд ва-Шем" - Национальный мемориал Катастрофы и Героизма

Особое чувство любви к Израилю, вызывает страшная трагедия двадцатого века, названная Холокост. Всесожжение. И самое сильное впечатление от посещения Израиля на меня произвёл, как ни странно, музей Холокоста. Я прожил жизнь под знаменем партии, "вперёд к победе коммунизма". Сознание было выхолощено, выпотрошено и вымощено апрельскими тезисам прошедшего очередного пленума Политбюро ЦК КПСС. Смысл жизни состоял в абсурдных планах построения коммунизма. Народ, мобилизованный в безликую массу, "смело шёл в бой, за власть советов, готовый в любую минуту умирать за это". И всё вокруг было враждебным. Порочным. Загнивающим и уже гниющим. И только святая коммунистическая партия хранила мир на земле, освобождала народы от эксплуатации ненасытных тиранов. В такой картине мира были оправданы жертвы войны. Были естественны жертвы голодомора. В такой картине мира было естественен террор ГУЛАГА. Ведь борьба за счастье народное, требует и жертв народных. И что такое человек, его жизнь, в сравнении с такой глобальной идеей дать счастье миру, сделать счастливыми всех и сразу?

   Яд ва-Шем, дерево Оскара Шиндлера

В музее холокоста я впервые обнаружил Человека. Ценность отдельной личности. Ценность одной жизни. Вот недавно высаженные деревца. У каждого дерева имя. Семья, спасшая еврея. Семья, спасшая жизнь. Нередко ценой своей жизни. Имена спасённых людей. И человек, возник из небытия. И доныне я останавливаюсь в параличе, когда пытаюсь размышлять о высоких идеалах политических бесов, возбуждающих войны, бросающих в топку ненависти, алчности тысячи жизней. Я в параличе от того, что оставшиеся в живых ставят памятники тем, кто фактически убил их сыновей, мужей, дедов, внуков, отправив их в эту ненасытную топку своего тщеславия. Благоговейное преклонение перед теми, кто погубил тысячи и сотни тысяч человек, и полное равнодушие к тем, кто ценой своей жизни защищал дом, своих родных. Ведь и доныне бесчисленное множество погибших на войне числятся пропавшими без вести. Пропали. Вот всё. Просто пропали. Глубины музея Холокоста и доныне заставляют меня замереть в ступоре. Это Израиль.

Колхоз. Наша боль. Наша земля. Наш хлеб. Обильно политый потом и кровью. Разорённые сельчане. Тощие коровы. Неурожайные годы. И кибуцы Израиля. Тот же колхоз. Всё общее. Изобилие всего. У каждого дома – сад. Плодовые деревья с апельсинами, грейпфрутами и прочими экзотическими плодами - вот они прямо перед глазами. Всё поселение в цветах. Красота неописуемая. На обед нас пригласили в колхозную столовую. Это невероятно! Но все обитатели Кибуца имеют свободный вход в эту столовую. А пища там, брат ты мой. Ассортимент блюд - богатейший. Качество блюд - безупречное. Интерьеры – глаз не оторвать. Я ещё и доныне не забыл советскую столовую. Поэтому я знаю, что говорю. "Конечно,- мелькнула мысль, - в таком климате, где практически не бывает зимы, всё растёт как на дрожжах".

Но затем, побывав на территории проживания арабов, где не растёт ничего, где улицы поселений украшает лишь мусор, я удостоверился в том, что это действительно исполнение древнего пророчества. "Возвеселится пустыня и сухая земля, и возрадуется страна необитаемая, и расцветет, как нарцисс" (Ис.35:1). В глазах моих стоит верхушка холма в Кибуце, где мы были на ознакомительной экскурсии. Голая скала. Камень. Наш гид рассказывает, что эта лысая макушка оставлена в память всем поколениям. Она свидетельствует о том, что именно так выглядела вся эта благоухающая территория кибуца. Плодородная почва буквально на спинах была принесена и руками размещена на скалах. Вся эта райская красота рождалась под постоянными набегами врагов Израиля. Рядом находится музей этого поселения. Рассказ о том, как с риском для жизни здесь обосновывались переселенцы, как под пулями они создавали свои дома и обустраивали этот благоухающий сад, вызывает глубокое уважение к людям, преодолевшим всё, в вере своей в обетования Иеговы непобедимые. Долины финиковых пальм, плантации бананов, огороды различных овощных культур, с капельным орошением - это Израиль, который я увидел и который остаётся в сердце моём. Страна цветёт, как нарцисс!

Иерусалим. Город мира. Стена плача. Масличная гора. Кедрон. Туристическая Мекка. Но меня же Иерусалим тронул как центр Богопоклонения. Здесь святыня ислама. Здесь масса христианских памятников и объектов религиозного поклонения. Правда, все они пропитаны коммерческим интересом. Мне лично этот звон монеток не заглушил песни неба. Я и сейчас, мысленно нередко подхожу к стене, называемой "стеной плача". Это невероятно символично. В основном все религии создают храмы своим богам насколько только возможно величественно. До небес. Покрывают их золотом. Создают статуи божеств. И тем самым свидетельствуют миру о величии их бога. Даже если их жизнь бесперспективна, уныла и грязна, их бог велик. Израиль иначе. У них всё не так как у людей. Они видят жизнь иначе. "И был вечер, и было утро – день один"! Кажется ерунда. Но как-то эта ерунда тронула моё сознание простым откровением. Из ночи рождается день! И открывается горизонт возможностей. Привычная для меня трактовка времени: день заканчивается ночью. Ночь торжествует. Всё исчезает в бездне тьмы. У них величие Бога - в празднике жизни, в ценности человеческой жизни. Подходя к подножию стены, по сути спускаясь в раскопанные глубины древности, невозможно не испытать трепета от чувства, что ты проникаешь в глубину исторической тайны человека, тайны Божьей любви. Думы об истории Израиля, об исполненных и неисполненных пророчествах, которые похожи на мечты. О непознанных законах бытия. О непреложности воли Бога. И о смысле. Это Израиль, который я люблю.

Думаю, вам будет интересно прочесть мою колонку О поклонении мощам. Что нам сказал бы Николай-чудотворец и Пару слов об обольщении

Юрий Сипко