Образ ипостаси

Послушавшись змия, человек, будучи образом и подобием Бога, захотел сам стать богом. Но,  утратив связь со своим Творцом, он оказался образом, лишенным прообраза. Превратился в симулякр – копию, не имеющую оригинала. 

Те, кому доводилось много путешествовать, знают: сбившись с пути, ты еще не потерялся, если продолжаешь помнить, откуда пришел и как сюда попал. Ты имеешь более-менее ясное представление о том, где находишься. Вот когда забываешь, откуда пришел – ты потерян. То, где мы находимся, в первую очередь зависит от того, откуда мы пришли. «Откуда я взялся?» – наиболее фундаментальный мировоззренческий вопрос. Наше происхождение определяет и нашу сущность, и наше предназначение. 

Но, даже определив свое местоположение, мы не можем двигаться дальше, если не знаем правильного азимута, не имеем необходимого ориентира. Недостаточно осознавать несоответствие собственному предназначению. Нужно еще и знать, какими мы должны быть в итоге. Тогда можно будет стремиться к этому образцу, поверять себя по нему, как по эталону.

В падшем мире такого эталона не найти. И в этом – глубинный смысл Благой Вести: Бог уподобился человеку во всей полноте, чтобы человек мог во всей полноте уподобляться Богу.

Христос стал для нас образцом воплощения Божьего замысла о человеке. Евангелист провозглашает: «Слово стало плотию, и обитало с нами, полное благодати и истины … Бога не видел никто никогда; Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил» (От Иоанна 1:14, 18), и это подтверждается словами Самого Иисуса: «Видевший Меня видел Отца» (От Иоанна 14:9). В то время как во всевозможных языческих мистериях боги являются людям в образе животных, Творец вселенной воплощается в Собственном творении в образе человека. Христос, безгрешный Сын Божий, «подобно нам, искушен во всем, кроме греха» (Евреям 4:15), и потому является совершенным образцом образа Божьего:

«Он, по природе Бог, не держался за равенство с Богом,
Но добровольно лишился всего, приняв природу раба
И, человеком родившись, Он был во всем человеку подобен.
Но еще больше себя умалил и так был послушен, Что принял и смерть саму – смерть на кресте»  (Филиппийцам 2:6-8, РБО).

«Образ Бога невидимого, рожденный прежде всякой твари» (Колоссянам 1:15).

«Образ Бога невидимого, … потому что Бог, повелевший из тьмы воссиять свету, озарил наши сердца, дабы просветить нас познанием славы Божией в лице Иисуса Христа» (2 Коринфянам 4:4, 6).

В Послании Евреям говорится, что Христос – Божье «сияние славы и образ ипостаси Его» (Евреям 1:3). В оригинале «образ ипостаси» – «характэр тэс юпостасэос». Это – довольно емкое словосочетание, и различные переводы предлагают для него различные эквиваленты: 

«Подобие самой сущности Бога» (МБО)

«Отпечаток самой Его сущности» (РБО)

«Точное подобие Божье» (ВБПЦ)

«Печать естества Его» (ИПБ)

«Отображение сущности Его» (ВЕ)

Буквальное же значение греческого слова «характэр» (переводимого как «образ», «подобие», «отпечаток», «печать», «отображение») – оттиск печати, чекан монеты. Оно подразумевает полностью идентичное воспроизведение оригинала. Таким образом, во Христе мы имеем возможность созерцать всю полноту божественной природы (и Отца, и Сына, и Духа Святого) в соответствии с тремя аспектами Благой Вести: «В Нем обитает вся полнота Божества» (Колоссянам 2:9) – и праведность (отображение ипостаси Отца), и честь (отображение ипостаси Сына), и сила (отображение ипостаси Святого Духа). 

Так что Христос не только Посланник и Первосвященник исповедания нашего (Евреям 3:1), но и совершенный образец того, какой должна быть человеческая природа по замыслу Создателя. Во Христе мы обретаем возможность непосредственного подхода – познание Иисуса, совершенного образа Божьего. Чтобы, уподобляясь Ему, мы «исполнялись познанием воли Его, во всякой премудрости и разумении духовном, чтобы поступали достойно Бога, во всем угождая Ему, принося плод во всяком деле благом и возрастая в познании Бога» (Колоссянам 1:9,10).

«По образу и подобию»

Думаю, вам будет интересно прочесть мою колонку Сыны Божьи в книге Бытие, кто они? и Впускать ли Иисуса в церковь? Или почему Ван Гог, сын пастора, не узнал Бога

Сергей Головин