Танец прославления

В мире, подвластном греху, прославление воспринимается, как нечто чуждое. Почему это я обязан кого-то славить? Впрочем, некая доля истины в таком заявлении имеется. Ведь подлинное прославление, действительно, несовместимо со словом «должен». Ничто из делаемого по принуждению не может быть славно!

Вникнуть в суть этого понятия будет проще, если абстрагироваться от религиозного контекста. Славить, воздавать хвалу – значит восторгаться чем-то, выражать радость. Преисполнившись чувств, трудно удержаться и не произнести про себя или вслух: «Вау!», «Вот это да!»

Наблюдая закат, мы восхищенно произносим: «Красота!» Какова цель этого высказывания? На дифракцию и дисперсию света в атмосфере наши слова никак не влияют. Да и динамика заката не поменяется, если мы промолчим. Но наш восторг от самого зрелища окажется неполным.

Когда мастерски приготовленное кушанье доставляет нам удовольствие, мы обязательно скажем: «М-м-м-м, вкуснотища!» От того, что мы похвалили угощение, ни состав, ни качество продуктов не изменились. Но можно ли в полной мере насладиться трапезой, не похвалив ее? 

Конечно, я могу в гостях лестно отозваться об угощении, желая угодить хозяйке, в надежде, что меня снова пригласят. Но это будет скорее лукавством, чем прославлением. Подлинное прославление выражается в искреннем восторге, от которого трудно удержаться. Мы восхищаемся чем-либо не потому, что должны, а потому, что такова наша природа. Мы сотворены, чтобы славить то, что дается нам Господом, и, тем самым, – Его Самого, дающего все это. 

Но за нашей склонностью воздавать хвалу стоит нечто большее. Мы созданы по образу и подобию Божьему. А свойство восхвалять все, что того достойно – атрибут Самого Творца. Так, уже в первой главе книги Бытия шестикратно говорится: «И увидел Бог, что это хорошо» (Бытие 1:4,10,12,18,21,25). А после подводится обобщающий итог: «И увидел Бог все, что Он создал, и вот, хорошо весьма» (1:31). Потому-то и самые первые слова человека, записанные в Писании, – это песня хвалы, гимн восторга. Человек славит обретенного спутника жизни – дар, посланный ему Творцом.

Именно этот аспект неизменной Божьей природы выражен в Христовом обетовании «Когда же приидет Он, Дух истины, … Он прославит Меня, потому что от Моего возьмет и возвестит вам» (От Иоанна 16:13,14) и в Его первосвященнической молитве: «Отче! пришел час, прославь Сына Твоего, да и Сын Твой прославит Тебя, … Я прославил Тебя на земле, совершил дело, которое Ты поручил Мне исполнить. И ныне прославь Меня Ты, Отче, у Тебя Самого славою, которую Я имел у Тебя прежде бытия мира» (17:1,4-5). 

Прежде бытия мира Бог Сын пребывал во славе Бога Отца. И теперь, когда Христова миссия близится к завершению, прославление достигает апофеоза своей полноты. Бог есть любовь (1 Иоанна 4), а подлинная любовь немыслима без взаимного восторга! Отец, Сын и Дух Святой прославляют друг друга в вечности – именно таковы отношения между Ними в соответствии с самой Их божественной сущностью. Дух прославляет Отца и Сына, Сын прославляет Отца и Духа, Отец прославляет Духа и Сына. Все вместе прославляют Друг Друга. 

Отцы Церкви называли эту удивительную динамику отношений Отца, Сына и Святого Духа особым словом – «перихорезис». Оно составное, и обе части нам хорошо знакомы. Приставка «пери-» обозначает «вокруг». Нам она известна по таким словам, как «периметр» или «перископ». Корень же «хорео» значит «уступать место», именно от него происходит слово «хореография». Проводится как бы аналогия невыразимой тайны Божьего бытия с неким подобием вечного танца, где Каждый обращается вокруг Других, постоянно уступая им. Ведь в этом суть любви – существовать ради другого. И через молитву Спасителя «Я о них молю … потому что они Твои. И все Мое Твое, и Твое Мое; и Я прославился в них» (17:8-10), Господь как бы вовлекает и нас в этот восторженный танец любви. 

Именно для этого «танца» мы и были изначально предназначены. Но грехопадение нарушило его рисунок – каждый начал крутиться вокруг самого себя, стал центром собственного движения. Однако Христос, вселяясь в нас Своим Духом, восстанавливает утраченную динамику. Прославление вновь становится смыслом нашей жизни – в семье, в работе, в сообществе детей Божьих.

Ведь только подумайте: отдавая Себя в жертву за нас, Сын Божий не получил ничего, чего прежде не имел бы прежде! Ни в чем не нуждаясь, Он пошел на это исключительно ради нас – чтобы вовлечь нас в этот радостный «танец». «Ныне же к Тебе иду, и сие говорю в мире, чтобы они имели в себе радость Мою совершенную», – говорит Он Отцу (17:13). Наша радость достигает полноты лишь когда мы, забывая о себе, начинаем обращаться вокруг других. Ибо «не хорошо быть человеку одному» (Бытие 2:18).

Нередко спрашивают: насколько целесообразной была жертва Христова? Неужели любящий Бог не может нас просто простить? Говорящие так, еще не поняли самой сути любви и прощения. Ну, представьте: я позаимствовал у кого-то, недавно вернувшегося из Америки, телефон. И лишь когда, поставив его на зарядку, услышал треск и увидел дым, вспомнил: владелец предупреждал, что надеть на блок питания переходник с американской вилки на европейскую розетку недостаточно. Перед включением нужно посмотреть: в каком положении стоит переключатель – на 110 или на 220 вольт? Но, давно привыкши к универсальным блокам, я об этом забыл и, в итоге, спалил гаджет. Как же быть?

По справедливости я, нанесший урон чужому имуществу, обязан возместить ущерб. Но почему бы доброму человеку просто не простить меня? Простить-то он меня может, но новый телефон у него от этого не появится. Прощая, он, по сути, берет ответственность по восстановлению справедливости на себя. Кто бы в итоге ни понес убытки – я, он, или же мы поделили бы расходы поровну, кто-то должен это сделать. 

Бесплатного прощения не бывает. Прощая кого-то, мы всегда платим цену прощаемого – финансовую, моральную, эмоциональную. Берем «расходы» на себя, хотя бы частично. Так же и с любовью. Любить человека – значит разделять с ним его жизнь. Не только радости, но и невзгоды, болезни, скорбь, боль. Именно так и поступил любящий Господь, разделив наши боль и страдание, заплатив ту цену, которую должны были заплатить мы.

Уподобляясь Христу, нам вновь приходится восстанавливать утраченное прародителями искусство божественной хореографии. Мы снова учимся любить Бога и любить ближнего так, чтобы всё в нашей жизни обращалось вокруг них, а не нас. Если же мы будем по-прежнему стоять на своем, заставляя других крутиться вокруг наших потребностей и интересов, нам никогда не обрести подлинных себя. «Ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее, а кто потеряет душу свою ради Меня и Евангелия, тот сбережет ее» (От Марка 8:35).

Ярким примером жизни, превратившийся в божественный танец во славу Царства, был Максимилиан Кольбе (1894 – 1941). Когда Польша обрела независимость, он вернулся на родину и поселился недалеко от Варшавы, основав там монастырь Непокалянув. Но это было не место уединения и ухода от людей, а центр служения людям.

Сегодня под монастырем мы подразумеваем некую обитель, куда ищущие духовного покоя удаляются от мира. Непокалянув же был целым предприятием! При нем активно действовали сапожные, столярные, швейные и слесарные мастерские, склады, семинария, радиостанция, редакция, типография, пожарная команда, автопарк, железнодорожная станция и даже небольшой аэродром. Ежедневный тираж выпускаемых в монастыре газет составлял 230 000 экземпляров, ежемесячных журналов – свыше миллиона. Каждый насельник в обители был обязан овладеть специальностью. В монастыре были свои лётчики, машинисты, наборщики, журналисты, радисты, водители, столяры, слесари, портные. 

В 1930-х годах Кольбе совершил ряд миссионерских путешествий в Китай и Японию. Японские власти готовы были выделить для постройки подобного монастыря любое место в городе Нагасаки, но он выбрал самое нелогичное – на окраине, за холмом. И когда в 1945 году при атомной бомбардировке город был уничтожен, монастырь не пострадал. Сам Кольбе ничего знал о предстоящей трагедии, но место, которое указал ему Господь, стало убежищем для ее жертв.

Впрочем, сам о. Максимилиан этого уже не застал. Начало войны он встретил в Непокалянуве. С самого начала раздела Польши монастырь превратился в прибежище для беженцев, в том числе – 2000 евреев, скрывавшихся от нацистов. Была налажена подпольная помощь нуждающимся за пределами обители, продолжала нелегальную работу радиостанция. 

Полтора года спустя, 17 февраля 1941 г. Кольбе был арестован, а 28 мая его отправили в Освенцим. Но и там он продолжал свою пастырскую деятельность – утешал, крестил, исповедовал, шёпотом совершал богослужения. Он попросил отвести ему место у дверей, где стояла параша, чтобы всегда иметь возможность благословлять вынос тел умерших узников. 

В июле из блока исчез арестант (позже выяснилось, что утонул в выгребной яме). В наказание за это нацисты обрекли десять случайным образом отобранных заключенных на голодную смерть. Один из них разрыдался, говоря: «Неужели я больше не увижу жену и детей? Что же теперь с ними будет?» Тогда Кольбе вышел из строя и предложил себя в обмен. Умирая от голода и обезвоживания, Кольбе продолжал поддерживать товарищей по несчастью. Они проводили время в песнях и молитвах. Через две недели он и трое других смертников были ещё живы. В итоге, 14 августа 1941 года им была сделана смертельная инъекция фенола. 

Жизнь Максимилиана Кольбе была наполнена смыслом, потому что она была танцем прославления. Центром ее обращения был Бог и ближние, а не он сам. Примеров тому – множество и в наши дни. В марте 2020 г. весь мир облетело сообщение Би-би-си о 72-летнем священнике из Бергамо Джузеппе Берарделли, заболевшем COVID-19. Любящие прихожане купили для своего пастыря и отправили в клинику аппарат искусственной вентиляции легких. Но тот, жертвуя собой, отдал его незнакомому молодому пациенту.

Во время той же вспышки вирусной эпидемии десятки священников и десятки врачей добровольно отдали свои жизни, помогая жертвам малоизвестного тогда еще недуга. Показательным было сообщение о молодой медсестре, умершей от обезвоживания и истощения, несколько дней подряд без отдыха ухаживая за больными в условиях острой нехватки медперсонала.

Любовь – это не то, что получаешь, а то, что отдаешь. Делать ближнего центром собственного обращения – это и есть пример, показанный нам Христом. «Любовь познали мы в том, что Он положил за нас душу Свою: и мы должны полагать души свои за братьев» (1 Иоанна 3:16). Господь вовлекает нас в свой божественный танец прославления, танец подлинной радости. Радости, которую не в силах забрать ни эпидемия, ни война, ни болезнь, ни даже смерть. С радостью и уверенностью мы проходим через страдания и скорби, потому что прежде нас этим путем уже прошел Иисус –  Зачинатель и Свершитель нашей веры (Евреям 12:2, РБО).

Думаю, вам будет интересно прочесть мою колонку Сыны Божьи в книге Бытие, кто они? и Впускать ли Иисуса в церковь? Или почему Ван Гог, сын пастора, не узнал Бога

Сергей Головин