На пересечении

Крайне важным элементом систематического подхода в апологетике представляется корректное определение сферы ее применимости. Мы должны понимать, что ни Писание, ни какая-либо наука не дают нам полного знания абсолютно обо всем. «Кто думает, что он знает что-нибудь, тот ничего еще не знает так, как должно знать… Ибо мы отчасти знаем, и отчасти пророчествуем» (1 Коринфянам 8:2,13:9). Поэтому следует строго разграничивать – что можно узнать посредством Писания или данной науки, а что – нет. Апологетика имеет смысл лишь на пересечении сфер познаваемого посредством науки и через Слово Божье.

Допустим, мы рассматриваем область естествознания. В этом случае обсуждение такого вопроса, как, скажем, когда настанет время Второго Пришествия Христова, вряд ли будет плодотворным, ведь ни наука, ни Писание нам о том не сообщают. Из науки же мы можем знать, к примеру, о связи строения атомов и спектра их излучения; но этого вопроса не касается Библия.

Популярное в наши дни обсуждение хронологии сотворения мира – вопрос экзегезы библейского текста, а не апологетики, поскольку методы естествознания неприменимы к явлениям, не наблюдаемым в настоящее время, неповторяемым, и неподдающимся экспериментальной проверке. Наука может сказать как, вероятнее всего, произошло то или иное событие прошлого, если все при этом было так, как происходит сейчас. Но вопрос-то не в том, как оно вероятнее всего могло бы быть, а как оно произошло на самом деле. А факты остаются фактами: материальный мир возник из ничего; в мертвом мире есть жизнь; в неразумной вселенной появился разум; Христос воскрес из мертвых. Согласитесь – с точки зрения законов науки это, мягко говоря, отнюдь не самые вероятные события.

Лишь там, где области знаний, предоставляемых наукой и получаемых из Библии, перекрываются, мы можем говорить о применимости апологетики. В случае естествознания такой зоной может быть, к примеру, свидетельства о разумном замысле в природе или о глобальной водной катастрофе в истории нашей планеты: какой гипотезе более соответствуют наблюдаемые в настоящее время факты – случайности или целенаправленности, катастрофизма или униформизма?

Об ограничениях сферы применимости какого-либо метода следует помнить, когда ваш оппонент выдвигает старый добрый тезис «наука доказала, что Бога нет». Но ведь ему самому прекрасно известно, что как таковой абстрактной науки не существует. Есть различные науки – различные области знания. И у каждой из них – свои методы. Резонным вопросом будет: какая именно наука это доказала, и каким образом она это сделала? В зависимости от того, к данным какой науки этот человек обращается, мы будем прибегать к соответствующему методу для сокрушения возводимых им твердынь.

Так, если поле, на которое мы переходим – философия, то используется философский метод, и мы должны заниматься философской апологетикой. В сфере естествознания применимы естественнонаучные методы, и это будет научная апологетика. В области истории мы пользуемся историческим методом, и, соответственно, апологетика будет исторической. К обществоведению применимы социологические методы, и это будет социальная апологетика. В сфере морали мы руководствуемся этическими нормами, в искусстве – эстетическими принципами, и так далее. Все эти сферы являются областями конкретного приложения общих принципов апологетики, и могут быть названы разделами «прикладной апологетики». В этом же смысле сам систематический подход к апологетике можно называть «общая апологетика».

Таким образом, при систематическом подходе метод избирается в зависимости не от наших предпочтений, а от того, где находятся твердыни у нашего собеседника. Иисус учил: «кто больше: возлежащий, или служащий? не возлежащий ли?» (От Луки 22:27), то есть тот, кто ест, важнее того, кто подает пищу. Мы же – служащие при столах Господа – должны подстраиваться под тех, для кого трапеза приготовлена.

Об этом же говорит Апостол Павел: «Ибо будучи свободен от всех я всем поработил себя, дабы больше приобрести. Для Иудеев я был как Иудей, чтобы приобрести Иудеев, для подзаконных был как подзаконный, чтобы приобрести подзаконных, для чуждых закона – как чуждый закона, не будучи чужд закона перед Богом, но подзаконен Христу, чтобы приобрести чуждых закона, для немощных был как немощный, чтобы приобрести немощных. Для всех я сделался всем, чтобы спасти, по крайней мере, некоторых. Сие же делаю для Евангелия, чтобы стать соучастником его» (1 Коринфянам 9:23).

«Библейская стратегия благовестия» 

Думаю, вам будет интересно прочесть мою колонку Сыны Божьи в книге Бытие, кто они? и Впускать ли Иисуса в церковь? Или почему Ван Гог, сын пастора, не узнал Бога

Сергей Головин