Хлеб по домам

Признаюсь честно – я не имею ни малейшего представления, откуда в евангельских церквах Советского Союза пошла такая традиция – хлебопреломление (или – Вечерю Господню) совершать раз в месяц, в первое календарное воскресенье.

Традиции – вообще дело темное. Когда они зарождаются и даже еще не стали традициями, обоснование им не требуется. К примеру, когда первые христиане собирались по ночам в катакомбах, и каждый приносил с собой светильник (лампаду, плошку, свечу), тем самым он вносил свою лепту в общее дело. Ведь в темноте общаться, а, тем более, читать священные тексты, не с руки. Но когда, столетия спустя, появилось газовое освещение, а затем и электричество, свечи остались. Как же без них? Мы всегда их зажигали! Это стало традицией. И вам приведут целый ряд благочестивых и богословски обоснованных доводов, что смысл традиции этой куда глубже, чем поддержание доходов епархиального свечного заводика.

Так же и с периодичностью хлебопреломления. Одни верующие проводят его при каждой встрече, другие – только по воскресеньям, третьи – раз в месяц. А есть и такие, что и вовсе – раз в год. И у каждой группы формируется свое благочестивое обоснование собственной практики. Только попробуй поставить ее под сомнение! Заповедь, оставленная для единения последователей Христа, тут же становится поводом для раздоров. Но не за то ли же самое упрекал Господь фарисеев: «Вы ради своего обычая отменяете заповедь Божью» (От Матфея 15:6, МБО)?

Тем не менее, условия карантина многое в нашем практическом богословии расставляют по местам. Приближается не только пресловутое первое воскресенье месяца, но и празднование Пасхи. И уже звучат панические вопросы: «Как же быть?» А ответ прост: быть Церковью Христовой! И, наконец, учиться реально следовать тому, что провозглашаем на словах.

В первую очередь следует вспомнить, что церковь – это не то куда мы ходим, а то, кем мы являемся во Христе. Мы не перестаем быть ею, даже если не можем посещать общее собрание. Причем – не только из-за карантина. Например – если кому-то срочно нужна помощь. Ведь священник и левит в притче о милосердном самарянине прошли мимо, скорее всего, не из-за отсутствия сострадания к ближнему, а торопясь на служение Богу.

Далее, в Библии мы читаем: «Они постоянно пребывали в учении Апостолов, в общении и преломлении хлеба и в молитвах» (Деяния 2:42). Именно общение, а не территориальная концентрация, делает нас общиной. Даже если мы собираемся вместе, но не общаемся, будучи равнодушны друг к другу, общиной это не называется. Сегодня же такие технологии, как мобильная связь и интернет, позволяют оставаться в общении, даже если вместе собраться не удается.

Карантин напоминает также, что Великое поручение повелевает учить следовать за Христом, а не заманивать в собственные ряды. И что наставники церкви – не погонщики, стремящиеся запереть всех в одном загоне, а пастыри, поставленные Пастыреначальником, «чтобы приготовить святых к делу служения, для созидания тела Христа до тех пор, пока мы все не достигнем единства в вере и в познании Сына Божьего, духовной зрелости и пока не будем подобны Христу, в Котором полнота совершенства» (Ефесянам 4:12,13 МБО).

Читаем также, что ученики Христа «каждый день единодушно пребывали в храме и, преломляя по домам хлеб, принимали пищу в веселии и простоте сердца, хваля Бога и находясь в любви у всего народа. Господь же ежедневно прилагал спасаемых к Церкви» (Деяния 2:46,47). Первые последователи Христа не упускали возможности собираться вместе, когда таковая была. Но даже разрушение храма и Иерусалима не стало угрозой их единству во Христе.

Наконец, в контексте разговора о хлебопреломлении, надомная изоляция из-за карантина благословляет нас возможностью проверить на практике: действительно ли мы исповедуем священство всех верующих? Да, это символично и благочестиво, когда церемонию проводит старший – в доме ли, в общине ли. Но не это делает ритуал – таинством, а участие в нем – достойным.

Думаю, вам будет интересно прочесть мою колонку Сыны Божьи в книге Бытие, кто они? и Впускать ли Иисуса в церковь? Или почему Ван Гог, сын пастора, не узнал Бога

Сергей Головин