Составной вопрос и Неправомерное переопределение. Логические ошибки (часть 15 и 16)

Составной вопрос

Ответьте, пожалуйста, только без лукавства – «да» или «нет»: правда ли, что вы больше не шпионите в пользу спецслужб Буркина-Фасо, выдавая им ядерные секреты Уганды?

Вряд ли получится дать на подобный вопрос однозначный ответ. Фигурирующее в нем слово «больше» заведомо предполагает, что ранее вы этим занимались и, ответив «да», вы автоматически подтвердите это. Ответ же «нет» будет означать, что вы все еще продолжаете эту деятельность.

Хитрость заключается в том, что в состав основного вопроса неявным образом включен другой (поэтому-то он и называется составным), ответ на который предполагается уже полученным. Вариантов такого трюка – множество: «Вы все еще бьете свою мать? Да или нет?»; «Значит, вы теперь не принимаете заказов на вооруженные ограбления банков?», и т.д.

Порой благовестника ставят в тупик вопросом: «Какую из взаимоисключающих библейских историй о сотворении мира вы признаете – ту, что в первой, или ту, что во второй главе Книги Бытия?». Вам сразу навязывается мнение, что первые главы Библии представляют собой два несовместимых повествования, в то время как в первой главе говорится об общей хронологии шестоднева, вторая же, в этом уже заданном контексте, более детально рассказывает о его кульминации – создании человека.

Самую, пожалуй, виртуозную версию составного вопроса я услышал от нарколога, выдающего справку на получение водительских прав: «Припоминаете ли вы случаи, когда напивались до беспамятства?»

Сталкиваясь с подобными уловками, как никогда важно помнить: главный противник в дискуссии – не оппонент, а наш же собственный полемический азарт, увлекаясь которым мы стремимся дать ответ как можно быстрее. Апостол пишет: «Ведите себя разумно с посторонними и извлекайте из всякой возможности наибольшую пользу. Ваша речь должна быть всегда приятна, и разговор должен быть разумен, чтобы вы знали, как кому отвечать» (Колоссянам 4:5,6 ВБПЦ).

К составному вопросу нужно относиться, как к риторическому, т. е. ответа не предполагающему. В нем ваш оппонент не столько спрашивает о предмете основного вопроса, сколько навязывает вам собственную версию вашего ответа на неявный вопрос, в нем заключенный. Поэтому правильной реакцией будет не торопиться парировать выпад, а спокойно сказать: «Ваш вопрос служит свидетельством неверности Вашей точки зрения, ибо без какого-либо на то основания предполагает, что…» И далее указываете на несостоятельность скрытого в вопросе предположения (ранее шпионил, грабил банки, напивался до беспамятства и т.п.)

Неправомерное переопределение

Эту логическую ошибку еще называют «метод Шалтай-Болтая», имея в виду персонаж из «Алисы в Зазеркалье»:

– Когда я беру слово, оно означает то, что я хочу, не больше и не меньше, – сказал Шалтай презрительно.

– Вопрос в том, подчинится ли оно вам, – сказала Алиса.

– Вопрос в том, кто из нас здесь хозяин, – сказал Шалтай-Болтай. – Вот в чем вопрос!

Однако, суть данной ошибки не в приверженности кэролловского героя идеям философского номинализма, и даже не в подспудном изменении значения слов (в этом случае мы имели бы дело с ошибкой «Подмена понятия»). При переопределении по ходу дискуссии меняется объем того же самого понятия путем произвольного введения каких-либо дополнительных признаков.

Например, некий ревнитель сестринского благочестия утверждает: «Христианки никогда не ходят в джинсах». Вы же возражаете на это: «Ну, что вы? Многие благочестивые жены в нашей общине носят джинсы, когда это приемлемо». «НАСТОЯЩИЕ христианки никогда не ходят в джинсах», – тут же парирует бдительный блюститель нравов. В результате появляется некое новое понятие «настоящие христианки», и именно соответствие нововведенному критерию христианской аутентичности становится демаркационным признаком, разделяющим тех, кто вписывается в это понятие, и кто оказывается за его пределами.

В современной англоязычной литературе данная ошибка получила устойчивое название «Ни один истинный шотландец». Фабула, стоящая за этим все та же. Утверждается, что ни один шотландец, дескать, не делает чего-то определенного (не берет взяток, не боится пауков, не бьет жену, не ест манной каши, и т.п.). Когда же в качестве опровержения этого тезиса упоминается некий шотландец, не вписывающийся в заданное условие, утверждавший заявляет: «Ни один ИСТИННЫЙ шотландец такого не делает». Комический эффект данной формулировки заключается в том, что в английском языке словосочетание «истинный шотландец» представляет собой идиоматическое выражение, означающее мужчину, который не носит нижнего белья (по аналогии с правилами ношения килта, традиционного одеяния шотландских горцев).

Насколько забавной ни казалась бы нам данная традиция сегодня, именно эта «шотландская хитрость» позволила англичанам в 1415 году на вражеской территории наголову разгромить вшестеро превосходящие их численностью силы противника под Азенкуром. Дело в том, что обе воюющих армии страдали от эпидемии дизентерии. И потому французам постоянно приходилось останавливаться и раздеваться, в то время как английские лучники вели обстрел противника безостановочно. Впрочем, Шекспир, гениально воспевший победу при Азенкуре в пламенной речи Генриха V, скромно умалчивает об этой существенной детали.

Расхожий вариант данной логической ошибки таков:

– Ни один ученый не верит в библейское описание сотворения мира.

– Но на сайте Научно-апологетического центра в справочном разделе приведен обширный список выдающихся ученых, веривших в библейское описание сотворения мира.

– Да, но ни один здравомыслящий ученый не верит в библейское описание сотворения мира.

В результате за пределами категории «здравомыслящие ученые» оказываются и Бекон, и Коперник, и Ньютон, и Кеплер, и Галилей, и Паскаль, да и, по сути, все отцы-основатели современной науки.

Больше по теме: «Библейская стратегия благовестия»

Думаю, вам будет интересно прочесть мою колонку Сыны Божьи в книге Бытие, кто они? и Впускать ли Иисуса в церковь? Или почему Ван Гог, сын пастора, не узнал Бога

Сергей Головин