Позор и честь

Культурные аспекты Благой Вести. Часть 2 из 3-х.

В измерении культуры [позор / честь] знания менее принципиальны. Благая Весть здесь заключается в том, что Бог «по Своему доброму желанию и воле предопределил нам через Иисуса Христа стать усыновленными Им детьми… Поэтому вы уже не чужие и не странники – вы сограждане святому народу Божьему и члены Его семьи» (Ефесянам 1:5, 2:19, МБО).

Ребенок может еще не знать о своем отце, кем он, скажем, работает или сколько зарабатывает, но ребенок знает, что это – его отец, и этого ему достаточно. В данном измерении культуры определяющим фактором является принадлежность к некой группе – семье, племени, роду, клану, партии, гильдии, сословию, народу и т. п. Ключевое понятие здесь – сообщество, а высшая ценность – верность своему сообществу. 

Там, где это измерение более всего значимо, даже истина и справедливость зачастую оказываются в пренебрежении. В клановой этике важно не кто прав, а кто – свой. Такой подход наиболее характерен не только для криминальных или тоталитарных сообществ. Это – характеристика многих восточных культур. Там при встрече в первую очередь ищут общих знакомых и выясняют, кто с кем из каких-либо влиятельных людей состоит в доверительных отношениях.

Основной акцент в этом случае делается на мнении общества – на том, что Сенека называл «достойные отзывы среди достойных людей». Под праведностью понимается соответствие ожиданиям общества. Отступление от них ведет к позору, унижению, бесчестию – тому, что во многих культурах соотносится с понятием «потеря лица». Воздаянием же служит отвержение, лишение статуса, посрамление, презрение: «[Ты] отдал нас на поношение соседям нашим, на посмеяние и поругание живущим вокруг нас; Ты сделал нас притчею (в переводе МБО – посмешищем) между народами, покиванием головы между иноплеменниками. Всякий день посрамление мое предо мною, и стыд покрывает лице мое» (Псалтирь 43:14-16).

Сфера воздействия греха на человека в этом измерении – его репутация. Стоит ее утратить, и дел с тобой больше иметь никто не будет. Поэтому естественная защитная реакция – оспорить правомочность претензий. «А что я такого сделал? – возмущается пойманный «на горячем» школьник. – А что, нельзя, что ли?» «Разве я сторож брату моему?» – восклицает братоубийца Каин (Бытие 4:9), а после возмущается: «Наказание мое больше, нежели снести можно» (Бытие 4:13). 

В этом измерении человек возлагает надежды на связи, на чье-либо покровительство, на принадлежность какой-либо группировке – все то, что в Российской империи с легкой руки Екатерины II получило название «блат» (от нем. «лист», лицензия на привилегии), особенно распространившееся в советское время. Да и что такое закон там, где все проблемы решает «звонок другу»?

Если в культурном измерении [вина / оправдание] отступник в ряде случаев в состоянии самостоятельно восстановить справедливость (например, признав вину, попросив прощения, заплатив штраф, отбыв заключение, понесши наказание, возместив урон), то в измерении [позор / честь] это исключено. Тот, кто подвергся бесчестию, никакими собственными усилиями не может снять с себя поругание. Положение изгоя может быть исправлено лишь в том случае, если его достоинство признает некто, стоящий выше статусом.

В этом, собственно, и состоит ключевой момент истории о блудном сыне. Ведь младший сын не нарушил закона и не нанес отцу никакого материального ущерба – он взял только то, что ему действительно причиталось по Закону и полагалось по праву. Но тем, каким образом он это сделал, он опозорил отца, и тем самым покрыл себя бесчестием. Отправляясь в обратный путь, он вовсе не намерен просить прощения или предлагать возмещение убытков. О каком прощении может идти речь? И чем можно компенсировать нанесенное оскорбление? (Вариант типа «если я оскорбил вашу даму, то оскорбите мою и будем в расчете» неприемлем.) 

Сын просто хочет заменить утраченные родственные отношения [отец / сын] трудовыми отношениями [работодатель / наемник]. Он намерен попроситься к отцу в батраки: «Сколько наемников у отца моего избыточествуют хлебом, а я умираю от голода; встану, пойду к отцу моему и скажу ему: отче! я согрешил против неба и пред тобою и уже недостоин называться сыном твоим; прими меня в число наемников твоих» (От Луки 15:17-19). Но любящий отец снимает с сына бесчестие, восстанавливая его статус: «Отец сказал рабам своим: принесите лучшую одежду и оденьте его, и дайте перстень на руку его и обувь на ноги» (От Луки 15:22).

Принципиально здесь не то, что мы, ослушавшись Бога, провинились перед ним, а то, что тем самым мы оскорбили (причинили скорбь) своего Небесного Отца, разрушили те доверительные отношения, которые имели с Ним в Эдемском саду, и потому были изгнаны от лица Его. Иисус же, на правах первородного Брата (Римлянам 8:29), Которому по Закону делегируются полномочия Отца, выступает в роли Посредника при восстановлении этих отношений. Результатом спасения становится возвращение грешнику утраченного им достоинства. А воскрешение Христа Отцом служит знаком и нашего Им принятия, гарантией нашей славы.

Измерение [позор, стыд / честь, слава] ни в коем случае нельзя недооценивать при распространении библейской вести спасения, «потому что все согрешили и лишены славы Божией» (Римлянам 3:23). Грешники в данном случае рассматриваются не как преступники, а как утратившие то достоинство, которым человек был наделен изначально. Но Христос взял на Себя наш позор в соответствии с древним пророчеством: «Он был презрен и умален пред людьми, муж скорбей и изведавший болезни, и мы отвращали от Него лице свое; Он был презираем, и мы ни во что ставили Его» (Исаия 53:3).

Он, «вместо предлежавшей Ему радости, претерпел крест, пренебрегши посрамление, и воссел одесную престола Божия» (Евреям 12:2). В Нем мы обрели обетование: «Не бойся, ибо не будешь постыжена; не смущайся, ибо не будешь в поругании: ты забудешь посрамление юности твоей и не будешь более вспоминать о бесславии вдовства твоего» (Исаия 54:4). И в результате исполнения этого обетования «Всякий, верующий в Него, не постыдится» (Римлянам 10:11).

Во Христе Бог принимает в Свою славу тех, кого отвергает общество – мытарей, грешников, блудниц, прокаженных, кровоточащих, расслабленных и т. п. «Из праха подъемлет Он бедного, из брения возвышает нищего, посаждая с вельможами, и престол славы дает им в наследие» (1 Царств 2:8). Он не просто восстанавливает наш изначальный статус. Он возводит нас на наивысший уровень чести и славы: «Побеждающему дам сесть со Мною на престоле Моем, как и Я победил и сел с Отцем Моим на престоле Его» (Откровение 3:21).

Воссоединение с Богом во Христе – один из важнейших аспектов благовестия: «Пребудьте во Мне, и Я в вас. Как ветвь не может приносить плода сама собою, если не будет на лозе: так и вы, если не будете во Мне. Я есмь лоза, а вы ветви; кто пребывает во Мне, и Я в нем, тот приносит много плода; ибо без Меня не можете делать ничего. Кто не пребудет во Мне, извергнется вон, как ветвь, и засохнет; а такие ветви собирают и бросают в огонь, и они сгорают. Если пребудете во Мне и слова Мои в вас пребудут, то, чего ни пожелаете, просите, и будет вам. Тем прославится Отец Мой, если вы принесете много плода и будете Моими учениками. Как возлюбил Меня Отец, и Я возлюбил вас; пребудьте в любви Моей» (От Иоанна 15:4-9).

Христос сформировал новое сообщество, в котором объединил всех, кто ранее не мог даже мечтать о том, чтобы называться частью народа Божьего: «Вы были в то время без Христа и не принадлежали к народу Израиля. Завет, в котором были заключены обещания Божьи, на вас не распространялся, вы жили в этом мире без надежды и без Бога. Но сейчас – в Иисусе Христе – вы, бывшие когда-то далеко, кровью Христа стали близки. Он Сам примирил нас, иудеев, и вас с Богом и сделал из двух одно, разрушив Своей смертью стоявшую между нами стену, то есть разделявшую нас вражду. Он упразднил Закон с его повелениями и правилами, и Его цель – создать в Себе из двух один новый народ, установить мир и обоих, в одном теле, примирить с Богом через крест, уничтожив Собою вражду» (Ефесянам 2:12-16, МБО).

К единению во Христе относятся такие понятия, как вера, покаяние, молитва, общение, любовь, плод Духа, близость со Христом и с людьми. Да, обо всем этом можно думать, говорить, учить, проповедовать. Но иметь все это на деле – совсем иное! Мы призваны не рассуждать о единстве, а быть едиными. Именно общие отношения со Христом, пребывание в Нем, делают церковь семьей. Церковь – это обновленный, искупленный народ Божий. И если церковь не есть семья, то она, по большому счету, и не церковь. Равно как и если семья не является церковью, то она не в полной мере семья. 

Как же с этой точки зрения следует относиться к верующим из других деноминаций? Все, получившие усыновление во Христе, – наши братья, нравится им это или нет! И если они считают иначе, это – их проблемы. Между братьями могут быть разномыслия и недопонимания. Но не совпадение доктрин, не общая традиция и не одинаковая практика делают нас одной семьей. Одной семьей нас делает общий Отец.

Если мы упускаем данное измерение из виду, происходит подмена понятия «вера» понятием «вероучение», и разделения становятся неизбежны. В результате мир порой чаще слышит о конфликтах между церквями, чем о любви Христовой. Но Господь предупреждал: «всякий грех и хула простятся человекам, а хула на Духа не простится человекам» (От Матфея 12:31), понимая при этом под хулой на Духа то, когда Божье действие приписывается силам иного порядка. А в конфронтациях между разными церквями это, увы, не редкость. Те, кто из гордыни или по любопрению вовлечены в это противостояние, они – «имеющие вид благочестия, силы же его отрекшиеся» (2 Тимофею 3:5), и потому неспособны противопоставить силу Духа Божия силе духов бесовских, с которой миссионерам нередко приходится иметь дело в культурах страха.

Продолжение следует...

Из книги «Основы кросскультурного благовестия»​

Думаю, вам будет интересно прочесть мою колонку Сыны Божьи в книге Бытие, кто они? и Впускать ли Иисуса в церковь? Или почему Ван Гог, сын пастора, не узнал Бога

Сергей Головин