Все по закону

В чем должно выражаться исполнение закона – в соблюдении правил или в распределении сфер ответственности?

Вскоре после развала Советского Союза мы впервые решили провести детский лагерь. Инфраструктура советских лагерей была разрушена, и летом дети оказались просто на улицах, где царил разгул криминала, наркомании, проституции. По большому счету, у нас была одна простая цель: вывезти как можно больше детей из города в лес, подальше от влияния улицы. Для этого нужно было запастись на первое время продуктами, в частности – закупить хлеба. В городе тогда была лишь одна-единственная частная пекарня, и хлеб купить нужно было именно там – продукция государственных пекарен не могла храниться и двух дней, не заплесневев. Хлеба нужно было много, и мы попросили помочь американского миссионера – единственного в нашей общине, у кого была машина. Тот с радостью согласился. Одна проблема – пекарня находилась прямо в центре города, где парковка была запрещена.

Мы приехали на место. «Я не могу здесь остановиться, – сказал миссионер, – здесь висят запрещающие знаки». Под знаками почти не было места из-за припаркованных там автомобилей, между которыми неторопливо дрейфовали два сотрудника автоинспекции и снимали с некоторых машин номерные знаки. Для меня всегда было загадкой – по каким признакам в те непростые годы они определяли, с каких машин можно снимать номера безбоязненно, а с каких лучше не стоит. В любом случае, штрафов за парковку тогда не выписывали. Нужно было быстро, пока не закончилась смена, отыскать, кто снял твой номерной знак, и «искупить» его, ведь после того, как тот попадет в отделение, получить его обратно было куда сложней.

«Положись на меня, я местный, – сказал я, – подъезжай к полицейским и остановись прямо возле них». Выйдя из машины, я объяснил милиционерам ситуацию – что нам нужно бы остановиться всего на пару минут, чтобы закупить хлеба на детский лагерь. Не отрываясь от дела (они продолжали откручивать номера у других машин), старший сделал одобрительный жест рукой, и мы пошли в пекарню. Миссионер был в шоке: «Как? Полисмены разрешили тебе нарушить закон?» «Ничего подобного, – ответил я, – они тут и есть закон! Цель правил дорожного движения – обеспечение порядка и безопасности, и на полицейского возложена обязанность следить за этим. Я подошел, проявил уважение, показал, что понимаю, кто здесь главный, и рассчитываю на их снисхождение. И они, оценивая ситуацию, проявили вверенную им власть – взяли ответственность на себя. Мы могли бы теперь даже не закрывать машину – она под надежным присмотром. Вот если бы они сказал нет, а мы все равно бы там припарковались, у нас были бы очень серьезные проблемы!»

Ну а если закон все-таки нарушен, совершено преступление, какие действия следует предпринять, чтобы свершилось правосудие? Большинство современных законов направлено на покарание преступника государством. В частности – через тюремное заключение различной длительности. Но каким образом это восстанавливает справедливость по отношению к потерпевшему?

В Законе Моисеевом вы подобных установлений не найдете. Зато там, как и во многих иных культурах, есть четкое разграничение между нанесением увечий и причинением ущерба. В первом случае действует «закон воздаяния», lex tallionis, когда преступнику по решению судей наносится такой же урон, что и потерпевшему – «око за око, зуб за зуб».

Во втором случае от преступника требуется возмещение ущерба потерпевшему, причем не только материального, но и морального: «Если кто украдет вола или овцу и заколет или продаст, то пять волов заплатит за вола и четыре овцы за овцу… если украденное найдется у него в руках живым, вол ли то, или осел, или овца, пусть заплатит вдвое» (Исход 22:1-4). Именно на эту норму закона ссылается, кстати, царь Давид, выслушав притчу пророка Нафана: «За овечку он должен заплатить вчетверо, за то, что он сделал это, и за то, что не имел сострадания» (2 Царств 12:6).

Думаю, вам будет интересно прочесть мою колонку Сыны Божьи в книге Бытие, кто они? и Впускать ли Иисуса в церковь? Или почему Ван Гог, сын пастора, не узнал Бога

Сергей Головин