2 принципиальных момента, утраченных в современных евангелизационных программах

Главный пример для благовестия, который дает Писание, заключается в том, что Иисус всегда обращается к каждому человеку индивидуально, на том уровне, на котором тот находится. И нам надлежит делать то же самое, иначе слово не будет принято, и нам некого будет винить в скудном урожае, кроме самих себя.

Прекрасно, – можем мы сказать, – но ведь Иисус – Сын Божий. Он сразу видит, что у человека на сердце, и каково его мировоззрение! А как мы можем узнать это?

Что ж, ответ нужно искать в Писании. Давайте рассмотрим пример из Библии – разговор благовестника Филиппа с эфиопским вельможей (Деяния 8:27-39). Всего в десяти строках Лука представляет перед нами всю жизнь человека. Этот вельможа, по сути дела, занимал наивысшее положение, которого мог достичь простой смертный в эфиопском царстве, располагавшемся в Нубии, на территории современного Судана. Эфиопы поклонялись своему царю как божеству, а заниматься государственными, то бишь земными делами богу не полагается. Официальной главой государства была кандака (это титул, а не имя), мать царя. Вельможа же наш был ее казнохранителем, наиболее доверенным лицом. Правда, чтобы занять этот пост, ему пришлось кое-чем поступиться – стать евнухом. Мать бога должна быть вне подозрений.

Необходимо осознавать, что современное пренебрежительное отношение к евнухам – порождение культуры, основанной на иудео-христианских традициях. Но в те времена и в той культуре стать евнухом была большая честь. Это воспринималось как принесение в жертву собственного семейного счастья ради блага своего народа. Это был путь наверх, к власти, к положению в обществе, к богатству. Каждый, вступивший на этот путь, с гордостью принимал все условия.

Далее мы читаем, что вельможа ездил в Иерусалим для поклонения. Судя по всему, со временем этот сановник узнал о существовании Единого Бога – Святого Израилева, Создателя неба и земли. Вот тут-то и возникает главная проблема: по Закону Моисееву любой человек из какого-либо рода может стать частью народа Божьего, но только не евнух (Второзаконие 23:1). Постигнув истину, эфиоп неизбежно должен был узнать, что то единственное, что придает жизни реальный смысл – общение с живым Богом – более ему недоступно.

Размышляя об этом евнухе, трудно не увидеть параллель с жизнью каждого из нас. Живя в миру, мы с гордостью творим то, что мир считает нужным, правильным, достойным. Когда же, наконец, находим Бога, когда Бог находит нас, мы понимаем, что все, что мы делали, удаляет нас от Него навеки. И если бы не Благая Весть, вся жизнь была бы лишена какого-либо смысла.

Судя по всему, благое предвестие не обошло и нашего евнуха. Мы видим, что в дороге он читает пророка Исаию. Этот факт знаменателен вдвойне. Во-первых, ни книгопечатания, ни книжных магазинов в то время еще не существовало, и, к тому же, рукописи стоили очень дорого. А речь идет еще и о столь важном священном тексте – вожделенном сокровище любой синагоги! Зачем же был ему нужен именно Исаия? Мог же он, в конце концов, пробрести в качестве сувенира что-либо покомпактней и, соответственно, подешевле? Скажем, Наума или Аггея? И что, собственно, побудило некоего раввина продать драгоценный свиток иностранцу, инородцу и, тем более, – евнуху? Похоже, тот сделал ему предложение, от которого он не мог отказаться. Сумма, скорее всего, была предложена немалая. Может, даже достаточная не только на выполнение нового списка Исаии, но и на строительство новой синагоги.

Во-вторых, в те времена было не только не принято, но, принимая во внимание размер свитка, технически почти невозможно читать в дороге. Что же заставило этого человека, знатнейшего в своей стране, выложить за свиток такие деньги, да еще и нетерпеливо перечитывать его вдоль и поперек прямо на ходу, не дожидаясь приезда домой и невзирая на жару, тряску и прочие неудобства путешествия? Наверняка это было нечто, глубоко касающееся его лично. Уж очень напоминает он купца из притчи (От Матфея 13:45-46), нашедшего такую жемчужину, в сравнении с которой остальные – ничто, и он готов отдать все свои сокровища, лишь бы обладать ею.

С большой долей уверенности мы можем заключить, что, по-видимому, во время праздничного чтения Пророков, наш вельможа услышал «благую весть для евнухов», записанную именно у Исаии: «Да не говорит евнух: `вот я сухое дерево'. Ибо Господь так говорит об евнухах: которые хранят Мои субботы и избирают угодное Мне, и крепко держатся завета Моего, – тем дам Я в доме Моем и в стенах Моих место и имя лучшее, нежели сыновьям и дочерям; дам им вечное имя, которое не истребится» (Исаия 56:3-5). Оказывается, у него все же есть надежда на спасение и жизнь вечную! В доме Божьем и ему будет дано место! И не какое-нибудь – место и имя лучшее, нежели сыновьям и дочерям; вечное имя, которое не истребится! Когда же сбудется все это? Тогда, когда явится Муж Скорбей; Агнец Божий, добровольно и безропотно отдающий Себя на заклание, чтобы взять на Себя наши немощи и понести наши болезни.

Кто же Он, этот Муж Скорбей? Когда же это сбудется? Есть ли у меня надежда? Доживу ли я до того дня? А может, все это уже исполнилось? Царедворец вчитывается в каждое слово, пытаясь понять, определить, угадать, дознаться – о ком же говорит пророк? 
Вот тут и появляется Филипп, и спрашивает: 

– Понятно ли тебе то, что ты читаешь? 

– Да как же я могу, понять! – восклицает евнух, – если некому разъяснить мне?! 

И когда Филипп, наконец, сообщает, ему что предсказанное пророком уже сбылось во всех деталях, уже не благовестник томно призывает эфиопа «принять решение для Иисуса», – вельможа, не решаясь еще поверить в благодать Божью, переспрашивает его: 

– Тогда – вот вода. Что еще препятствует мне креститься?! Не может же все быть так просто!? 

– Если действительно веришь – ничего не препятствует, – отвечает Филипп.

– Да, да, я верю! Так что, останавливаем повозку?

– Останавливаем.

– Так что, я могу уже идти в воду?

– Можешь.

– Так, я пошел?

– Идем, я с тобой.

История обращения эфиопского вельможи полна восторга и надежды. Его – инородца, более того – евнуха, не приходится убеждать как афинских эллинов или иерусалимских иудеев. Он уже знает о Боге и признает свои проблемы. Он знает, откуда ждать избавления. И Филипп, благовествуя, сообщает ему именно то, что ему так нужно.

Если бы Филипп заранее готовил программу массовой евангелизации эфиопских вельмож, вряд ли в приготовленных им проповедях и буклетах оказались бы более нужные слова. Откуда же Филипп знает, что и когда нужно сказать?

Ключом к разгадке является одна, казалось бы, незначительная фраза из рассмотренного повествования: «Филипп заговорил (в Синодальном переводе – буквально: «отверз уста свои») и, начав с этого отрывка Писания, поведал ему Радостную Весть об Иисусе». В этой фразе – сразу два принципиальных момента, утраченных нами в современных евангелизационных программах:

1. Благовестие – это искусство слушать, а не искусство говорить. Филипп внимательно выслушает евнуха, прежде чем открыть свои уста. Павел, прежде чем прийти в ареопаг, изучает жизнь афинян, общается с представителями разных групп горожан. Петр на Пятидесятницу прислушивается, как реагируют собравшиеся на все, что происходит. В этом – путь к сердцу людей. Если мы не слушаем их, с какой стати они послушают нас? Если нам безразлично, что волнует их, как они поверят, что они сами не безразличны нам? Если мы не «влезем в шкуру», собеседника, мы так и не узнаем, какая именно помощь ему нужна. И лишь когда мы отождествились с ним, когда он начинает задавать вопросы (мысленно или вслух), только тогда наступает время открывать уста. Как хотите, чтобы вас слушали люди, так и вы слушайте их (ср. От Луки 6:31).

2. Слушая, очень важно найти отправную точку для благовестия. Начинать же нужно не с того, о чем мы хотим говорить, а с того, что наши собеседники готовы слушать. В вышеупомянутой ситуации Филипп начинает с пророчеств Исаии, как Павел в Афинах – со свойств Неведомого афинянам Бога, как Петр на пятидесятницу – с высказанного предположения, что апостолы пьяны. Благовестники Нового Завета всегда смотрят на мир глазами собеседников.

Павел пишет: «Хотя я свободен и никому не раб, я сделался рабом всех, чтобы приобрести всех, кого смогу. С евреями я вел себя как еврей, чтобы приобрести евреев, то есть с людьми, исполняющими Закон, я вел себя как человек, исполняющий Закон (хотя я и не подвластен Закону), чтобы приобрести исполняющих Закон. С теми, кто не знает Закона, я вел себя как человек, не знающий Закона (хотя знаю закон Бога, будучи подвластен Христу), чтобы приобрести людей, не знающих Закона. Для слабых я стал слабым, чтобы приобрести слабых. Я становился всем для всех, чтобы любыми способами спасти хотя бы некоторых. Все это я делаю ради Радостной Вести, чтобы и самому стать сопричастным ей» (1 Коринфянам 9:19-23, РБО).

Это что – пример лицемерия? Нет, лицемер прикидывается тем, кем он не является, дабы извлечь их этого собственную выгоду. Павел же, отвергнув себя, уподобляется слушателям ради их блага. В этом – суть любого миссионерского служения.

Благовестие – всегда миссия. Всегда – общение с неверующим на его языке, в рамках его понятий, в контексте его жизни.

Разве не так же поступил Сын Божий, когда из вечной славы Своей пришел землю Человеком? «Он, по природе Бог, не держался за равенство с Богом, но добровольно лишился всего, приняв природу раба и человеком родившись. Он был во всем человеку подобен, но еще больше себя умалил и так был послушен, что принял и смерть саму – смерть на кресте» (Филиппийцам 2:6-8, РБО). Следуя Его примеру, и мы должны смело переходить на чужое поле. Играть на собственном поле, конечно же, удобнее, спокойнее и комфортнее. Только выиграть – невозможно. Сидя на берегу, невозможно спасти гибнущих в океане.

Из книги «Библейская стратегия благовестия»

Думаю, вам будет интересно прочесть мою колонку Сыны Божьи в книге Бытие, кто они? и Впускать ли Иисуса в церковь? Или почему Ван Гог, сын пастора, не узнал Бога

Сергей Головин