Блудное дитя религии

Вопреки активно насаждавшемуся мифу о вражде между наукой и религией, их отношения, скорее, напоминают персонажей евангельской притчи, в которой сын сказал отцу: «Папа, когда тебя не станет, эта доля твоего имущества все равно же станет моей? Давай же сделаем вид, что тебя уже нет, потому что я хочу пользоваться ею прямо сейчас».

Научный метод ("Новый органон", как определял его Фрэнсис Бэкон в противовес царившему прежде натурфилософскому "Органону" Аристотеля) зародился в недрах библейского богословия. Но, добившись определенных достижений в изучении материального мира, естествознание забрало относящуюся к ней часть отцовского достояния, и отправилось в далекую страну материализма и атеизма. К изначальным религиозным принципам науки (вере в объективность, единство и разумность законов природы) был добавлен еще один принцип – натурализм, гласящий: все в мире имеет только естественные причины. Так к принципам, реально доказавшим свою состоятельность, присоединился четвертый – тоже принятый на веру, но однозначно не поддающийся подтверждению или опровержению средствами науки. Это отнюдь не сделало науку менее религиозным мероприятием.

Человеку, действительно, довлеет желание находить причины тех или иных явлений. Но научный метод в этом весьма ограничен. Он дает ответы лишь на определенный класс вопросов – «Как?». Вопросы типа «Отчего?» и «Зачем?» – вне его юрисдикции.

К примеру, мы можем спросить: «Почему этот поплавок лежит на воде?» И ученые мужи дадут совершенно правильный научный ответ: потому что вес вытесненной им воды равен его собственному весу, и выталкивающая сила уравновешивает его силу тяжести. Но можно ответить и иначе: потому что заядлый рыбак Коля захотел угостить своих домашних свежей ушицей, желая таким способом выразить свою любовь к ним.

Какой из этих ответов будет правильным? Очевидно, что оба. Они отображают разные стороны реальности не исключая, а дополняя друг друга. Атеист же, будучи последовательным, должен возразить: «Поскольку наука дает четкое и исчерпывающее объяснение плаванию поплавка, существование Николая и его любовь к своим домашним является бесполезной демагогией, проекцией желаемого на действительное. Гипотеза о Колиной любви к своим домашним ненаучна. Поэтому не следует забивать им голову беспочвенными рассказами о его существовании».

Но рассматривание музейного паровоза не познакомит вас с личностью его изобретателя – чем он жил, что ценил, как проводил свободное время, каковы были его характер, темперамент, круг жизненных интересов и приоритетов. Для этого нужно читать письма самого Джорджа Стефенсона и воспоминания тех, кто знал его лично. Тем не менее, глядя на паровоз, мы, все-таки, понимаем, что у этой машины был создатель, и можем делать определенные выводы о его инженерных способностях.

Точно так же и наука, изучение творения, не даст нам познать Самого Бога. Методами естествознания невозможно изучать сверхъестественное, как при помощи слуха нельзя различать цвет. Но, рассматривая окружающий нас мир, мы можем узнавать кое-что о его Создателе. Творение свидетельствует о своем Творце, как сказано в Библии: «От создания мира невидимые свойства Бога, Его вечная сила и божественная природа вполне могут быть поняты через рассматривание того, что Он сотворил» (Римлянам 1:20, МБО).

(Из книги «Библейские основания науки». Готовится к печати.)

Думаю, вам будет интересно прочесть мою колонку Сыны Божьи в книге Бытие, кто они? и Впускать ли Иисуса в церковь? Или почему Ван Гог, сын пастора, не узнал Бога

Сергей Головин