Кросскультурный холодильник

Мы неизбежно воспринимаем все, что видим, в контексте собственной культуры. Однако нам этот контекст настолько привычен, что мы, как правило, даже не осознаем его существования. Пока мы «в своей тарелке», мы даже не замечаем его – как не замечаем воздуха, которым дышим, пока с ним все в порядке.

Вскоре после распада Советского Союза мне довелось заниматься обменом студентами с христианскими колледжами Америки. Приезжавших расселяли в местных семьях, предварительно проведя «ориентацию» – подробный инструктаж о различиях североамериканской и восточноевропейской культур. Помимо множества советов давался и такой: будьте готовы к тому, что предлагаемые вам холодные напитки по американским мерам будут теплыми (у американцев принято наполнять стакан льдом). Это будет проявлением не невнимания, а, наоборот, заботы о вас: в нашей культуре считается общепризнанным, что от холодного питья будет болеть горло.

По окончании семестра, перед тем как студенты возвращались домой, мы снова встречались, чтобы обсудить приобретенный ими кросскультурный опыт. На предложение поделиться самым забавным случаем за время учебы одна студентка рассказала такую историю. Незадолго до окончания поездки ей все-таки захотелось попить воды «почти как дома». Она наполнила стакан и поставила его в холодильник остужаться. Полчаса спустя, она не обнаружила там стакана и снова сделала то же. Недоразумение разрешилось лишь на третий раз, когда, почуяв неладное, девушка обратилась к хозяйке. Оказалось, что та тоже была несказанно поражена, раз за разом обнаруживая, что кто-то лазил в ее холодильник и зачем-то ставил туда стакан воды. Вылив воду, она убирала стакан на место.

История эта преподала мне целых два урока.Первый – что никакие инструктажи не застрахуют от культурного конфликта. Казалось бы, какая разница может быть в восприятии холодильника? Холодильник он холодильник и есть! Но в культуре, где в любой момент можно, зайдя в магазин, накупить желанных продуктов, домашний холодильник служит для их охлаждения и поддержания свежести. Подолгу еду в нем не хранят. Недаром в американской версии английского языка магазин зовется store (основное значение этого слова – «склад»). В наших же краях в те годы полки магазинов были пусты. За продуктами отправлялись, как на охоту. Надо было сначала выследить хоть какой-нибудь товар, а потом еще и не упустить его, выстояв не один час в очередях. И если кампания увенчивалась успехом, брать нужно было столько, сколько сможешь, ведь когда повезет в следующий раз, было неизвестно. Поскольку же отпускался товар в ограниченных количествах (например – 250 граммов масла «в одни руки», т. е. на человека), многие стояли в очередях с детьми и младенцами, чтобы можно было взять больше. В результате холодильники у всех были забиты съестными припасами под завязку. Бытовала даже шутка, что СССР – удивительная страна: в магазинах ничего нет, но холодильники у всех полны; холодильники у всех полны, но все недовольны; все недовольны, но все голосуют «за».

Да простят мне страдающие ностальгией по тем временам, но для советского человека холодильник был стратегическим звеном семейного благосостояния. Для посторонних было предназначено лишь то, что выставлялось на стол. Поэтому, если гостю тогда говорили, что он может брать из холодильника все, что пожелает, это было проявлением наивысшей степени доверия. Все равно, как если сегодня дать кому-нибудь на всякий случай свою банковскую карту в надежде, что облаченный доверием не станет им злоупотреблять. Вот так: оказалось, что один и тот же бытовой прибор в разных культурах имел разное значение!

Вторым же уроком стало постигшее меня озарение относительно ситуации, связанной с холодильником, в которой оказались мы с женой, впервые попав в Америку. По прилету нас встретили друзья, проживавшие неподалеку от аэропорта. Они завезли нас к себе и уехали на работу, сказав напоследок: «Будьте как дома». Фразу эту мы, в соответствии с нормами собственной культуры, поняли как проявление вежливости, на самом деле означающее «не забывайте, что в гостях». Стараясь ничего не трогать, мы сидели на кухонных стульях возле своих чемоданов в ожидании миссионера, который должен был заехать за нами из другого города через несколько часов.

Ничего не трогать выходило не очень хорошо. Во-первых, мы впервые были в американском доме, и нам было страшно интересно посмотреть, как живут заокеанские братья во Христе. Во-вторых же, наше путешествие длилось уже почти сутки, и мы были неимоверно голодны. А на столе ничего выставлено не было. Каких усилий мы ни прилагали, наш взгляд снова и снова упирался в огромный холодильник, доминировавший в пространстве кухни (по крайней мере, нам так казалось). Однажды даже, не выдержав, мы слегка приоткрыли его дверцу, и тут же в ужасе захлопнули, избегая соблазна! Там на полках были аккуратно разложены аппетитные сэндвичи, прозрачные судочки со свежайшими салатиками, банки с еще диковинной тогда для нас кока-колой и другими газированными напитками, о которых мы даже слыхом не слыхивали.

Приехавший за нами миссионер в доме этом ранее не бывал и с хозяевами знаком не был. Но первое, что он сделал, войдя, – это распахнул холодильник и, выхватив из него банку кока-колы, тотчас начал жадно пить из нее (на дворе было очень жарко). «Как он смеет!? – ужасались мы в сердцах. – Он же христианин! Теперь же на нас подумают, что это мы украли колу из их холодильника! Как он может так поступать с нами?!». Инцидент вскоре забылся под наплывом новых впечатлений. Лишь много лет спустя, после рассказа американской студентки о ее забавном недоразумении с советским холодильником, перед моим мысленным взором всплыла из глубин подсознания картина яств в том американском холодильнике, и меня осенило: а ведь все это было разложено там специально для нас! И именно в холодильнике, а не на столе, чтобы сохранить свежесть.

(Из книги «Основы кросскультурного благовестия»)

Думаю, вам будет интересно прочесть мою колонку Сыны Божьи в книге Бытие, кто они? и Впускать ли Иисуса в церковь? Или почему Ван Гог, сын пастора, не узнал Бога

Сергей Головин