«Но и псы едят крохи, которые падают со стола господ их». Размышления

Лия не спала. Уже которую ночь. Дочь её, радость и утешение, переживала трагическую немощь. Эпилепсия колотила её. Приступы приходили всё чаще и чаще. Бедная доченька. Одежда в клочья. Разбила себе лицо. Глядеть на её муки, сознавать свою беспомощность - может ли быть что горше. Лия испробовала всё, что ей предлагали сердобольные родичи и подруги. Ничто не помогало. Никакие заговоры не спасали. Не помогали привороты и отвороты. Все местные эскулапы уже обнаружили свою беспомощность, ничем не смогли помочь бедной девочке. Отчаяние царствовало в сердце Лии. Но тут блеснула надежда. 

Намедни дальний родич приходил. Рассказывал, что в Иудее есть какой-то кудесник, чудеса творит направо и налево. Его называют Иисусом, Учителем. Некоторые думают, что он пророк. И скорее всего именно так и есть. Исцеляет любую немощь. Он может помочь тебе, сказал он Лие. В ответ поднялась буря. И муж, и его родители, и вся родня в один голос вопили. Только не от Иудея принимать исцеление. Лучше умереть. В ход пошли древние заклинания. «На миру и смерть красна.» Жрецы от местного патриархата пришли. Не вздумай ходить в Иудею. Не вздумай обращаться к ихнему кудеснику. Проклянём. И хоронить не станем. Другие убеждали её, что Иудеи не примут её, побьют, и дочь твою в жертву принесут. Вспоминали вековую вражду. Сомнения терзали Лию, но через страх и угрозы, вызревало в ней страстное желание во что бы то ни стало идти в Иудею....

«Язык до Киева доведёт», -так говорили ещё со времён Авраама. И не зря говорили. Вот уже видны окрестности Тира. Шумная ватага привлекла внимание Лии. Подошла. Присмотрелась. Послушала. В центре толпы, яркий мужчина, по всему видно, он здесь главный, что-то спокойно рассказывал окружившим его людям. Обращаясь к нему, люди называли его Иисус, Учитель, и даже Господь. 

Это он, шептала возбуждённо Лия. Сердце её колотилось, как колокол в часы тревоги. Буря противоречий разрывала её грудь. Он может исцелить её дочь. Но эти иудеи могут и не допустить её, хананеянку, в свой круг. Её могут проклясть все родные. К болезни дочери добавится одиночество, унижение родных, и тогда остаётся только петля. Перед глазами вставала дочь. Искажённое страданиями лицо. Конвульсии. Беспамятство. Мгновение покоя, и новые приступы. Нет, так жить нельзя. Что бы не случилось, я иду. Она решительно раздвинула стоящих и оказалась перед лицом Учителя. Толпа стихла. Не теряя ни мгновения, Лия выпалила: «Помилуй меня, Господи, Сын Давидов, дочь моя жестоко беснуется». Встала так, что все поняли. Не уйдёт, пока не получит своего. Учитель даже оробел, так показалось Фоме. И он поспешил на помощь Иисусу. «Отпусти ее, потому что кричит за нами». Иисус не ожидая такого заступничества, ответил Фоме. «Я послан только к погибшим овцам дома Израилева». А Лия, оказавшись на последнем рубеже, отступать некуда, охваченная материнской и женской болью, кричала: «Господи! Помоги мне!» «Господи! Помоги мне!» Он же сказал в ответ: «Нехорошо взять хлеб у детей и бросить псам».

Она сказала: «Так, Господи! Но и псы едят крохи, которые падают со стола господ их».

Тогда Иисус сказал ей в ответ: «О женщина! Велика вера твоя; да будет тебе по желанию твоему». И исцелилась дочь ее в тот час.

Как на крыльях летела Лия домой. Ни есть, ни пить. К доченьке. Как она? Что с ней? 

Влетела в избу, кажется, не открывая двери, остановилась в изумлении. Дочь стояла перед ней. Улыбалась. Мама! Ты где была? Ой, как хорошо, что ты пришла? Я уже стала волноваться. Мама обняв дочь, плача, шептала молитву благодарности Иисусу, пророку из Иудеи. И настал ШАЛОМ!

Думаю, вам будет интересно прочесть мою колонку О поклонении мощам. Что нам сказал бы Николай-чудотворец и Пару слов об обольщении

Юрий Сипко