Что сказал бы апостол Павел нам сегодня?

Сон уж было весь истрепался, но вставать лень. А мысли бегают. По комнате. По подушке. Залезли в голову. Одним словом растормошили. Начали, как всегда, спорить. Ты им слово, они тебе десять. Я уже было хотел прекратить спор, но они зацепили за больное место. 

«А вот написано, - это их излюбленный приём, - Сам Пётр апостол написал»! 

«Послушанием истине через Духа очистив души ваши к нелицемерному братолюбию, постоянно любите друг друга от чистого сердца». 

«А у вас? Где у вас любовь. Вы все перессорились. Поделились. И не любите вы никого». 

Много чего в горячке наговорили мне, всё больше неприятного. И, мол, истину вы не знаете, оттого и души ваши нечисты, и любви в вас нет. Я огорчился. Ясно, поражение налицо. Крыть нечем. Встал. Умыл лицо, ну так, глаза немного смочил, да губы, а дальше, и так пойдёт, всё чисто. Чего там, не на шахте же живу. Помолился. Чайку попил. Хлеб с маслом, как буржуй. А в голове меж тем буря не улеглась. Сел я в уголок. Библию открыл. Павел апостол, примостился рядом. Шепоток его слышу. 

А он, будто на исповеди, рассказывает, как ему горько, что его ученики, братья в Коринфе с ним так обошлись. Он их учил. Он за них Богу молился. Он работал, чтобы не быть им в тягость. Он столько сил положил, чтобы помочь им освободиться от грязных дел. От всякого греха. Так ребята из Коринфа, вместо того чтобы Павла благодарить, ведь апостол, учитель и даже просто брат по вере, стали его унижать. 

Начали про него небылицы всякие рассказывать. Обвинять его в нечистоплотности. Деньги мол присваиваешь. Меж собой перессорились. И сказали Павлу, больше к нам не приходи. Мы сами, мол, с усами. 

Я слушаю Павла, и сердце сжимается. Будто про нас рассказ. Как всё похоже. И разделение. И превозношение. И осуждение. И неприязнь. И обвинение, клевета, по сути. Голову засунул под коленки. Стыд-то какой. А Павел повернулся ко мне. Голову мою достал. И так, с жаром, будто бы я и есть тот самый коринфянин, говорит. 

«Объясни мне, брат. Вот вы не принимаете в общение христиан, служителей, и целые общины, если в их среде есть какие-либо отличия от вас. Ну песни не те поют, и вы их братьями не считаете. Регистрируются, т.е. законы государства соблюдают, и вы их отвергаете. Ноги моют, или там одежды носят иные, и вы их осуждаете. Но ответь мне брат, почему при этом «Вы, люди разумные, охотно терпите неразумных!» 

Я аж подскочил. Такой протест во мне возник. Как так, где это мы терпим неразумных? Воздуха набрал столько, что едва не подавился. Рот открыл, а сказать-то и нечего. Точно. Святое слово Божьего апостола, мы подвергаем критике, а слово какого-нибудь сказочника, капризного, хоть политика, хоть бунтаря, мы принимаем как истину. Неразумные правят бал.

Сразу же встаёт перед глазами недавний раскол. Какими казались умными инициаторы. Какие святые высоты открывали они. А вышли, и оказались в пустыне. Пустыня не только вокруг нас, пустыня в душах наших. Горько и жарко. Будто огонь прожигает. Но расколы ведь не только были. Они совершаются сегодня. Любовь, говорим, ах, какая любовь! А где она? Какая она? А почему ненависть? Почему злоба? Почему нет прощения? А почему страх? И сомнение влезает. Так разумные ли мы, если так поступаем? Аж покраснел. 

А Павел продолжает. 

«Вы своих единоверцев терпеть не можете, но при этом «Вы терпите, когда кто вас порабощает, когда кто объедает, когда кто обирает». 

«Кто нас порабощает?» - я не сдержался, резко возразил. 

А он молчит. Смотрит. Я собираю себе аргументы, пытаясь доказать что мы свободные в Господе и никто и ничто нас не порабощает, никто нас не обирает... Но что тут скажешь. Вот он апостол. А мы ему от ворот поворот. Вот оно братство. 

А мы его в упор не видим и не слышим. Вот они миссионеры. Но это не мы и они не наши. А сколько чепухи всякой разной мы приняли, оплатили, без сомнений. И даже не почувствовали, что нас обобрали. Выходит мы служим своим прихотям. Мы обслуживаем свои похоти. Мы ведь действительно как обобранные каким-то лешим. Будто поработил нас неведомый кто-то. Не ступить ни вправо, ни влево, не смотреть, не говорить, не размышлять. 

А где же Дух Свободы? Аж, защемило, вспомнился мне тот дух свободы, когда враждебный мир окружал святых, а они пребывали в свободе, в радости, в любви. И пели, торжественно, радостно: «Дух Свободы, цепи тленья Сам разбей в людских сердцах…»

Павел добавил, с какой-то горечью, и в словах, и в лице: «Вы терпите, когда кто превозносится, когда кто бьет вас в лицо». 

И добавил. «Вы не терпите искренней бескорыстной любви». 

И я заплакал. А что скажешь? Правда ведь. Терпим. И ещё оправдываем. Павел обнял меня. Начал рассказывать о своих мытарствах, ради нас, служа Христу. О Божьих откровениях, которые он получил как апостол. О своей невероятной жертвенности, чистоте сердца своего. И раз за разом он повторял.

«Я ведь не оправдываюсь перед вами. Оправдание моё - Христос Господь. Я всем сердцем желаю, чтобы вы были совершенны в любви Христа». 

Совершенны в любви! Во даёт. Я посмотрел на него, с недоверием. Какое может быть совершенство? А он так серьёзно взглянул на меня, и очень твёрдо сказал. 

«Да! Именно так! И всем скажи. Это моё апостольское завещание. «Братья, радуйтесь, стремитесь к совершенству, утешайтесь, будьте единомысленны, мирны – и Бог любви и мира будет с вами».

Думаю, вам будет интересно прочесть мою колонку О поклонении мощам. Что нам сказал бы Николай-чудотворец и Пару слов об обольщении

Юрий Сипко