Диалоги. Разбойник... или откуда взяться свету в сердце

Закованного в кандалы, запертого в деревянную клеть на телеге везли через деревню разбойника. В рваной одежде... Грязный... Избитый... На голове, плечах и руках запекшиеся пятна крови...

Следом бежали мальчишки. Бросали по клети камнями, гикали... Бабы махали кулаками и ругались. Злобно вслед глядели мужики...

Разбойник будто ничего этого не видел. Оперся спиною на прутья клети и молча смотрел в небо. Там, с высоты, лил на землю свою песню жаворонок. Молча на грязных лошадях ехали вслед за телегою уставшие жандармы.

На краю деревни в просевшей и уже поросшей мхом избенке жил старик. Ветхий как его избушка. Белый и сухой. Старик долго смотрел вслед удаляющейся от деревни телеге с разбойником. Потом стал на колени, перекрестился, да так на коленях и замер, низко опустив голову.

- Ты что, плачешь? – спросил кто-то из молодых. – Ирода этого жалко?

- Конечно, жалко, - спокойно ответил старик. – Человек ведь... Душа живая...

- Какой же он человек? Какая душа? Столько людей невинных положил...

- Такой же человек, как и мы с тобою...

- Да разве мы грабим на дороге?

- Так ведь и он... не по своей воле грабит.

- Ты из ума выжил, старик, - махнул рукою молодой.

- Да нет... К этим годам я ума едва-едва нажил. Потому ты на меня рукой не маши. Сядь рядом, послушай. Тебе это в жизни пригодится.

Молодой нехотя сел на черное от времени бревно, что заменяло скамейку под окном избы. Сел и старик.

- Знаешь, что мы с тобою и все, что вокруг нас – это всего лишь отражение небесного? – начал дед.

- Чего?

- Ну... То, что мы видим, - это всего лишь малая часть того, что есть на самом деле. Видимый мир, как тесто, перемешан с духовным, невидимым. В невидимом живых еще больше, чем нас, людей. Ангелы, демоны, бесы... За каждую человеческую душу у них битва. Днем и ночью... Век за веком... Если человек к тьме потянется, тьма в его сердце и побеждает. Повернется к свету, станут демоны отступать... Понимаешь меня?

- Ты о разбойнике расскажи. А то... Ангелы, демоны...

- Так я тебе о нем и говорю. Жил мальчишка. Отец – пропойца. Над женой издевался, постоянно бил ее. Вот она молодою от чахотки и умерла. Остался пацан полусиротою. Отец все там же – на дне бутылки. Ничего от него, кроме мата и подзатыльника. Бесы в нем, как мыши в амбаре. Чему научить может? Растет пацан, как лебеда в огороде. Люди отворачиваются, детям своим дружить с ним не разрешают. Ни доброго слова, ни ласки не знает. Пока силенок маловато, ворует, чтобы выжить. От этого еще больше гонят его, бьют. А когда силы и ненависти набрал, одна дорога – в разбойники. Там от страха и зауважают тебя, и о пощаде ласково попросят... Не понимают люди, что разбойник сам в большой беде. В черной глубокой яме! Жить ему не зачем, дорожить нечем, потому смерти он не боится и жалости не знает. Тьма в его сердце. Сплошная тьма. Демоны в душе. Скажи теперь, разве не нужно плакать о таком человеке? Разве есть беда большая, чем зло, похитившее душу?

- Так почему ж он к свету не пошел, к Богу не повернулся?

- А как пойти, если никто не скажет? Если никто не поведет... Чтобы в сердце человека дверцу свету открыть и впустить Ангелов, надо, чтобы кто-то подошел, обнял, слово доброе сказал, за собою к Любви повел...

- Теперь гореть разбойнику в аду?

- Кто знает... Однажды Христос такого разбойника уже распятого на кресте помиловал. Может, кто-то плакал о нем... Кто-то молился... Вот та молитва злое сердце к Христу и обратила. А ненависть... Она ничего не может. Привезут разбойника в город... Прочтет судья приговор... Палач отрубит несчастному голову. Та же ненависть... Та же беда для сердец... Только и толку, что по закону.

- Ты мне зачем об этом рассказал, старик?

- Так ведь холод ты в своем сердце нес... Сам, как мужики с бабами, готов был разбойника убить. Так бесенка в себя и впустишь. Попробуй потом выгони...

 

Думаю, вам будет интересно прочесть мою колонку Хватит врать! Или когда закончится война в Донбассе? и Диалоги: Самая большая ложь дьявола

Сергей Мирный