О крепкой советской власти и обобществлении частных хозяйств. Из жизни моего деда

   Александр Максимович и Агафья Даниловна, мои дедушка и бабушка, крайние слева, с братьями своими на опустевшей поляне, которая некогда была благоухающим хутором "Спасский луг".

Прадед мой, отец Александра Максимовича, с семьёй чуть более ста лет назад оставил Берась, родное село своё на Витебской земле и, как и многие белорусы и украинцы, двинулся в Сибирь.

На севере Омской области они осваивались, тайгу, которую звали урман, корчевали, растили хлеб, лён, разводили скот и немало преуспели, так что уже где-то около 1915 года выкупили тот самый хутор. Был он в собственности местной православной церкви, подарен кем-то из почивших прихожан. Около 300 гектар земли, леса, по которому протекала река Оша, практически пустовали.

Деды, засучив рукава, распахали землю, посеяли рожь, лён, овёс, часть полей пустили под пастбища и сенокосы, одним словом хозяйствовали рачительно и успешно.

Веровали они в Бога по православному, Библию имели, работали сами вместе с детьми, для себя, так что тяжелый труд был не в тягость, а в радость. Бунт в столице, отречение императора, даже Гражданская война прошла стороной. Хуторские хозяйства Омской области не были захвачены буйством восставшего дракона, и многочисленное семейство Сипко жило не тужило.

Но вот пришло известие о том, что новая власть, о которой говаривали "крепка советская власть" и через паузу "но и длинна!", решила обобществлять частные хозяйства. Говаривали об обобществлении всякое, доподлинные планы нового правительства были неведомы, но комиссары уже развернули агитацию во всю и своих агентов засылали все чаще, так что обитатели хутора, взволнованные, все чаще и чаще обсуждали свои перспективы.

Тревожно было. Молились. Уже было дело и согласились, мол, коли уж власть так порешила, то пусть будет так, видно угодно сие предприятие и Богу. И вскорости ребята, агитаторы от комиссаров, с маузерами заглянули на хутор, да и прихватили корову. Деды, было дело, попытались возразить, мол, что это за грабеж, но услышали в ответ, что не грабеж вовсе, а исполнение решения партии и правительства.

"Так это такое будет обобществление?", - спросили старики. "Да, именно такое будет обобществление", - услышали они в ответ от уходящих с коровой в поводке хулиганов. "Ах, коли такое, то мы на такое обобществлением не согласны".

И как отрезало.

Комиссары раз за разом разоряли хозяйство, угнали скот крупный, за ним мелкий, очистили амбары, выкрали всех кур, затем опустошили жилища, а под конец и избы разобрали и увезли, собрав их под клуб в одном селе и под контору в другом. Остались наши фермеры ни с чем, да и в пустом поле. Выкопали землянки. В тех землянках рождались их дети, сыновья и дочери. Один из сыновей деда моего стал впоследствии моим отцом.

Я смотрю на пустырь бывшего благоухающего хутора. Эта краткая и близкая мне история являет живую картину деяний коммунистов. Они убили людей, убили землю, разорили города и села и пустили по миру Россию.

Думаю, вам будет интересно прочесть мою колонку О поклонении мощам. Что нам сказал бы Николай-чудотворец и Пару слов об обольщении

Юрий Сипко